Мы сидели с ней на полу, курили и пили коньяк из моей фляжки. Девушку звали Весна. Она оказалась крайне начитанной, филологом по образованию и знатоком трех языков.
– Пусть будут прокляты наши мужчины, которые только и мечтают о поводе для ссоры, – сердито говорила Весна. – Они никогда не умели и не хотели находить компромисс. Я уезжаю из страны. Что мне там делать? Я устала не спать ночами из-за бомбежек. Мой университет закрыли. Мой бой-Френд бегает с горящими глазами и учится стрелять. Ну и черт с ним! Я уезжаю на Кипр и со своим университетским образованием буду работать официанткой. Это лучше, чем геройски погибать. Если мужчины хотят войны, пусть живут без женщин. Им вполне хватит адреналина в крови во время перестрелок и бомбежек.
Женщины покидают своих мужчин.
Так решительно и горько говорила Весна. На грязном полу будапештского аэропорта сидела сама разгневанная Любовь, покинутая Женщина, чьи мужчины предпочли иную любовницу – войну.
Весна улетела, а я села в кафе за столик с чашкой дьявольски крепкого кофе, чтобы прочистить мозги, и порционной бутылочкой отличного местного вина. Я умирала от усталости после бессонной ночи и боялась, что усну прямо в кафе. До самолета на Москву оставалось еще два часа. И тут я увидела трех Ублюдков фотографов и остолбенела от удивления. Они уехали на день раньше меня и уже должны были быть в Москве. Но, судя по их помятому виду, они неплохо провели время в Будапеште. Эти еще не просохшие после вчерашнего гуляки наскоро поздоровались со мной, сели за мой столик и тут же заказали пива. Их мучила великая и неутолимая жажда.
Я не сводила с Юры глаз. Он был хмур, как осеннее утро, и зол, как сто чертей.
Улучив момент, когда нас никто не мог слышать, я что-то залепетала про то, как дурацки все получилось в тот вечер, какую ошибку я сделала, про то, как…
– Неужели ты полагаешь, что у меня может быть плохое настроение из-за ТЕБЯ? Что ты о себе думаешь? – резко спросил он, и лицо его выразило пренебрежение.
Ну и гордец! Его гордость висела в воздухе как облако, и от нее было больно как от пощечины. И кто я такая, в самом деле? Я заказала еще одну чашку черного кофе, такого же черного, как это утро.
В самолете мы почти не разговаривали. Так, обрывки фраз, междометия, не более…
Все кончилось, не успев начаться.
В Москве югославская история быстро забылась. Та дурацкая ночь, когда я по ошибке переспала не с тем мужчиной, казалась теперь лишь комическим эпизодом. О Юре я думала с досадой, о Мишке и вовсе не вспоминала.
Но тут из Белграда вернулся бодрый Фантомас и предложил устроить встречу всех военных корреспондентов, работавших в Югославии. Народ с неожиданным энтузиазмом поддержал эту идею. В назначенный вечер я подъехала к Дому журналистов и сразу увидала всю тусовку в маленьком дворике. Юры, разумеется, не было, зато Мишка был тут как тут, и я почему-то развеселилась.
Увидев меня, все ребята выстроились в ряд, словно солдаты на параде перед генералом. Я расцеловала всех по очереди и скажу честно, это был один из самых приятных и трогательных моментов в моей жизни. Единственная женщина среди десятка мужчин, которые все как на подбор. В ресторане Дома журналистов нашу странную компанию рассматривали с большим удивлением. Мужчины пили водку, закусывали грибами и огурчиками, говорили тосты, хлопали друг друга по плечу, отпускали типичные журналистские шуточки. Мне с ними было просто и легко.
После закрытия ресторана мы вышли на улицу. Какая ночь встретила нас там!
Серебристая, темная, молодая. Из большой компании нас осталось только трое – Фантомас, Мишка и я. Мы долго шатались по майской Москве, а потом зашли в прелестный бар на Маяковке, который работает ночи напролет. Мы опьянели от водки, сладкого, почти летнего воздуха и разговоров. Мишка держал меня за руку, и этот первый жест доверия, простое переплетение пальцев было острым сексуальным ощущением, близким к оргазму. Как будто не было того случайного, грубого соития на холодной постели. Я сидела с совершенно растрепанной душой и, как школьница, наслаждалась тем, что мою руку сжимает теплая мужская рука.
Фантомас вскоре ушел, и мы остались вдвоем и говорили, говорили, говорили, обмениваясь каждый своим одиночеством. Это была хорошая ночь, почти без вранья, и я ему верила. Мы вышли из бара глубоко за полночь, взяли такси и там, в темноте, на заднем сиденье, жарко целовались, и я его хотела. "Поехали ко мне домой", – шептал он мне на ухо. Но тут на меня нашел нелепый страх, что кошмар той первой ночи снова повторится, и я наотрез отказалась, о чем жалею до сих пор.
Читать дальше