Мишка – ярко выраженный мужчина и юбочник каких мало, хотя далеко не красавец.
Невысокий, грузный, волосы уже отступили со лба. Он нахальный, отчаянный, беспардонный, но есть в нем что-то до того настоящее, что его нельзя не любить.
С коллегами обращается с подчеркнутой благожелательностью прекрасного товарища, на которого можно положиться во всех случаях жизни. Он любит риск, но не как мальчишка, глупо и неосторожно, а как мужчина. Меня пленяет его неуязвимость – с ним не соскучишься, ходит по самому краю, ан нет, не соскользнет. Я мысленно снимаю перед ним шляпу, – разумеется, такое везение не может продолжаться бесконечно.
Мы столкнулись в пресс-центре Белграда. Он окликнул меня, но я не сразу узнала.
"Ты забыла. Мы встречались с тобой в "Совершенно секретно", – напомнил он. "Ах да!" – я на всякий случай улыбнулась. Мы поболтали, и он дал мне несколько дельных советов по работе и пару выгодных контактов.
Мишка позвонил мне поздно ночью, сказал, что зайдет выпить. Я скучала и не стала возражать. Хотя и ежу было ясно, что не за хорошим делом он направляется ко мне в номер.
Он явился в полночь во всеоружии – с коньяком, соком, конфетами и шоколадом. Я ждала атаки и приготовилась дать блестящий отпор. Но едва не сломалась, потому что сама же дала ему в руки отличный козырь, сознавшись, что самое чувствительное место у меня – шея. Ну, нельзя трогать мою шею и затылок, последствия непредсказуемы. Он, разумеется, кинулся целовать меня в шею, и пришлось напрячь все мускулы воли, чтобы выставить его из комнаты.
Он подчинился, само собой, не без борьбы. Потом позвонил через час по телефону и стал жалиться в трубку, что его оператор и сосед по комнате куда-то ушел и забрал с собой ключ и теперь бедному Мише негде ночевать. Я расхохоталась убийственным смехом. Боже, какой старый трюк! Даже неприлично.
– Пусти меня, пожалуйста, – твердил он. – Я не буду к тебе приставать, просто лягу на коврик.
– Ты с таким же успехом можешь лечь на коврик в холле твоей гостиницы, – возразила я.
– Тут холодно.
– Слушай, не мели чепуху. У портье должен быть запасной ключ.
– Ну, вот, представьте себе, нету ключа. Неужели ты не выручишь меня? А я думал, ты товарищ.
Он стал давить на мою совесть, и напрасно, – у меня нет совести.
– Я не товарищ, Миша. Я женщина. Спокойной ночи.
Я положила трубку.
На этом Мишка не успокоился. Я не обольщалась на его счет. Его привлекала не я, а моя репутация – известной и сексуально привлекательной женщины. Значит, нужно трахнуть и поставить галочку в тетради – "я ее сделал". При случае об этом можно упомянуть или хотя бы намекнуть на связь. Мишу привлекают женщины только тогда, когда есть зверская конкуренция. Он игрок, и ему важен процесс завоевания. Ему нравятся эффектные победы, которые работают на легенду о нем, как о первоклассном мужчине. Переспит и забудет обо мне на следующее утро. Я сама из той же породы, и потому его поведение не оскорбляет мою гордость. Я реалистка.
Просто в ту ночь я дала себе обещание, что этого не будет. Вот и все. Увы, как часто я нарушаю обещания, данные себе самой.
Это случилось в мой последний вечер в Белграде. Мне устроили прелестные проводы в небольшом ресторанчике, где собралась вся наша компания.
Это был и в самом деле МОЙ вечер, и я выглядела как королева – в белом обтягивающем платье с серыми цветами. А как еще может выглядеть женщина, если рядом с ней десять мужчин, да еще каких?! Я кокетничала и, как наступающая армия, вела огонь направо и налево.
Все складывалось на редкость удачно. Журналист Саша Минаков умудрился достать цветы, которые просто выпросил у прохожей парочки. Он опаздывал на тусовку и нигде не мог купить букет, как вдруг увидел девушку с веткой сирени в руках.
Путаясь в словах, он объяснил ситуацию: "Мы провожаем сегодня русскую журналистку в Москву, и такая незадача – нигде нет цветов". Короче, сирень ему отдали.
Вечер был сногсшибательным. Я так люблю наши пьянки, приправленные тонким и злым остроумием. Мне легко дышится в атмосфере сухого и мужественного цинизма. В своих новых товарищах я нашла пикантное сочетание легкомыслия, ума и крепкого юмора. Повидали они всякое, но горьких слов не было, потому что их не победили.
К ним я испытывала прямодушную, бодрую привязанность, ту доверчивую привязанность ума и сердца, которую редко испытывает женщина к мужчинам.
Мишка сидел рядом со мной и блистал актерскими талантами. Из него сыпались истории одна за. Другой, замечательные выразительным грубоватым юмором. И – бог знает, смешно ли все это было? – но мы хохотали до колик. Каждая история казалась отдельным комическим номером.
Читать дальше