Напротив меня сидели три фотографа – Ублюдки, как они сами себя называли. Олег, Витя и Юра. К Юре я испытывала самое низменное вожделение. Никого в жизни я так не хотела, как этого обжигающе холодного, совершенно чужого мужчину с жестким, как подошва, шершавым характером. Опасный, обольстительный противник. Я, не отрываясь, смотрела на его руки, которые будили во мне такую похоть, что в горле пересыхало. Я пила красное вино стакан за стаканом, но ни черта не помогало. Тогда я скинула туфли, вытянула под столом ноги (слава богу, что длинные) и положила их Юре на колени.
Если он удивился, то и виду не подал.
Это была чудесная игра. Я смеялась чужим шуткам, отпускала свои собственные, подавала уместные реплики, флиртовала со всеми и с каждым и при этом пальцами ног трогала под столом мужскую ширинку, и Юра гладил мои ступни, а с левой стороны Мишка тискал мое колено, а сосед справа целовал меня в плечо и клал руку на мою ногу. Ужас! Среди всего этого пьяного безобразия и гула мужских голосов я вдруг услышала язвительный вопрос Юры:
– Даша, ты уже решила, с кем спишь сегодня?
Клянусь, у меня загорелись мочки ушей! От смущения я убрала ноги с его колен.
Хвала Мадонне, в этом дыме и гаме никто не обратил внимания на этот вопрос. Я посмотрела на Юру и подумала, что схватила орешек не по зубам, – мне его не расколоть. Мы с ним воюющие стороны. И все же ужасно,.ужасно хочется…
Я вытянула ноги и снова положила ему на колени. Пальцами я искала то, до чего мне больше всего хотелось добраться. Внезапно он сжал колени. "Почему?" – спросила я его через стол беззвучно, одними губами. Он мотнул головой в сторону, указывая на своего соседа справа, фотографа Витю. Тот сидел с идиотски-блаженным выражением лица. И тут я с ужасом поняла, что спьяну промахнулась, – одну ногу я положила на колени Вите, а другую – Юре. Какой конфуз! Я немедленно исправилась и теперь, если так можно выразиться, ласкалась, ластилась, терлась об него ножками. "Ошибка!" – объяснила я Юре через стол губами, хотя теперь уже можно было орать во все горло, все равно никто не услышит. Веселье достигло апогея. Люди горланили, пели песни, объяснялись друг другу в дружбе и любви, читали стихи. Всех потряс Мишка, который вдруг стал читать "Черного человека" Есенина. В наступившей тишине все дышали одним дыханием, слушая мрачные, чеканные строки.
На улицу мы высыпали после полуночи. И сразу обнаружилось странное покачивание домов, пляска уличных фонарей и неровности на тротуаре, к которым надо было приноровить шаг. Одним словом, мы напились как подростки, и наши речи отдавали бутылкой. Зачем-то забрались в пустой троллейбус и повисли на поручнях, как обезьяны. Потом, хохоча, выбрались оттуда, и Мишка посадил меня к себе на плечи.
Я вцепилась в его загривок и орала как резаная. "Чего ты орешь?" – спокойно спрашивал он. "Страшно", – скулила я в ответ.
Он понес меня по улице, а я примерилась и вцепилась в первый же фонарный столб.
И еще заявила всем, что пусть делают все что угодно, но если меня не вернут на землю, я буду висеть на этом столбе до второго пришествия. "Отпусти фонарь!" – орал Мишка. "Сначала спусти меня на землю", – потребовала я. Мы пререкались еще минут пять, пока Мишка тщетно пытался оторвать меня от столба, а я Давила ему ногами на шею. Наконец он сжалился и спустил меня вниз. "Так-то лучше", – заметила я.
В гостиницу "Москва", где жили русские журналисты, мы ввалились всей толпой, возбужденные и шумные. План был такой – продолжить всеобщую пьянку в роскошном двухэтажном номере "люкс", где жил Фантомас. Пустили, разумеется, всю свору, кроме меня..
– Послушайте, вы меня отлично знаете, – сказала я портье. – Я жила у вас неделю и только вчера выехала из номера.
– Конечно, я вас знаю, – невозмутимо ответил он, – но пустить не могу.
– Но почему? Я готова оставить свой паспорт!
– Это не поможет. Время сейчас военное, и после двенадцати вы не можете подняться в номер к мужчине.
После этих слов я почувствовала себя проституткой, которая в доброе старое советское время пытается прорваться мимо швейцара в номер к клиенту. Что за унижение!
Громче всех возмущался Петя-Фантомас. "Да пошли они в задницу! – кричал он. – Плюнь ты на них. Пойдем ко мне в номер, я имею право приводить к себе кого угодно". Он потащил меня к лифту, и портье крикнул нам вдогонку:
– Я сейчас немедленно вызову полицию, и вас депортируют из страны!
– А-а, какая разница! – я махнула рукой. – Я все равно завтра уезжаю. Депортация – не худший способ отъезда.
Читать дальше