Амос Оз - Познать женщину

Тут Иоэль поднял с кофейного столика тарелку с пирогом Ципи и начал исследовать ее вблизи. Увидел горы, и долины, и кратеры. И пока он раздумывал, вдруг предстала перед ним храмовая роща, там, в Бангкоке, три года тому назад. Соломенная сумка на каменной скамье, барьер между ним и ею. Карнизы из цветной мозаики, украшенные выгнутыми золотыми рогами. Огромные настенные панно, растянувшиеся на многие метры картины из жизни Будды, — странный контраст по-детски ярких цветов с исполненными меланхолического покоя фигурами. Чудовища, высеченные из камня и, кажется, меняющиеся прямо на глазах под слепящим светом субэкваториального солнца. Львы с туловищами дракона, драконы с тигриными головами, тигры со змеиными хвостами, какие-то твари, похожие на летающих медуз. Необузданное переплетение чудовищ-богов. Многорукие идолы с четырьмя одинаковыми лицами, ориентированными по сторонам света. Колонны, каждая из которых стоит на основании из шести слонов. Башни, возносящиеся к небу, словно пальцы жаждущих. Обезьяны и золото, слоновая кость и попугаи… И в одно мгновение осознал Иоэль, что на сей раз ему нельзя ошибиться, ибо он достаточно ошибался в прошлом, а за его ошибки расплатились другие. Ведь этот грузный, проницательный человек с мутными глазами, называемый иногда его «братом», да и тот второй, что в свое время предотвратил замышлявшееся бандой террористов убийство музыкантов Израильского симфонического оркестра, оба они его смертельные враги. И ни в коем случае не должен он поддаваться на сладкие речи, чтобы не угодить в хитроумную ловушку.

Ведь это по их вине потерял он Иврию, Нету, а теперь настал и его черед. Здесь все против него: эта комната, похожая на монашескую келью, и весь этот малоприметный дом, окруженный высоким каменным забором, притаившийся за густыми кипарисами, затерявшийся меж новыми, более высокими зданиями. Даже старинная копилка Еврейского национального фонда с островками приобретенных земель, и гигантский глобус производства фирмы «Ларусс-Галлимар», и единственный телефон, старый черный квадратный аппарат пятидесятых годов, сделанный, скорее всего, из бакелита, с диском, цифры которого пожелтели и стерлись. А за дверью еще ждет коридор, где стены наконец-то покрыли дешевыми пластмассовыми панелями «под дерево», проложив слой акустической изоляции. И даже кондиционер, дешевенький и шумный, в комнате Ципи. И даже ее не знающая устали влюбленность… Все здесь против него. Все наготове, чтобы заманить его в ловушку. Хитростью и сладкими речами. А возможно, и завуалированными угрозами. И если не проявит он осторожности, ничего ему не останется, либо ничего не останется от него. И пока это не произойдет, они не отступятся. Впрочем, это произойдет в любом случае, как бы он ни старался быть осторожным. «Подул ветерок — и нет его». — сказал Иоэль самому себе, и губы его шевельнулись.

— Прости?

— Ничего. Думаю.

Напротив него в таком же плетеном кресле сидел молча, подобрав свой похожий на барабан живот, стареющий парень, которого здесь называли Акробатом, хотя его облик вовсе не вызывал в воображении цирка или Олимпийских игр. Скорее походил он на ветерана Социалистической рабочей партии, из бывших первопроходцев, осваивавших новые земли либо прокладывавших дороги, который с течением лет стал руководителем среднего ранга в торговле или промышленности.

А Патрон счел, что молчание может длиться ровно до того момента, который он, с его безупречной интуицией, определил как момент готовности. Тогда, подавшись вперед, спросил он негромко, почти не вспугнув тишины:

— Что скажешь нам, Иоэль?

— Если ваша большая просьба состоит в том, чтобы я вернулся к работе, ответ отрицательный. И пересмотру не подлежит.

И снова Акробат покачал головой, словно отказываясь верить собственным ушам, и снова зацыкал с расстановкой.

Учитель кивнул:

— Хорошо, — он произнес это по-французски: «Bon». — Покамест мы уступим. Вернемся к этому позднее. Уступим при условии, что на этой неделе ты поедешь на встречу с твоей дамой. Если выяснится, что на сей раз она располагает хоть четвертью той информации, что передала в прошлую встречу, мне стоит вновь похлопотать о воссоединении ваших сердец — даже если понадобится золотая карета, запряженная шестеркой белых лошадей.

— Буйволов, — поправил Иоэль.

— Пардон?

— Буйволов. В Бангкоке вы не увидите лошадей, ни белых, ни каких-либо других. Запрягают там только буйволов. Или подобных им животных, которых там называют: «бантенгами».