Александр Гущин - Империя зла

– Посидеть в тепле, выпить, отдохнуть, всегда не против, – отвечал рогатый мореход, – выпивку надо купить.

Надо сказать, что дело было зимой, в Сибири тогда были лютые морозы. Никодим заверил, что в благодарность за хорошее отношение к нему он сам купит выпивку и из иркутского магазина притащил в такси настойку "Стрелецкая", бутылок восемь.

– Ведро настойки купил, – размышлял Александр, – и что это за настойка такая?

Когда друзья прибыли на место, дверь им открыла пожилая неопрятная женщина, на перемотанных грязными тряпками костылях. Она была полу-парализована, непослушные ноги волочились за костылями.

Лицом женщина была неславянским, скорее азиатским. У нее, как говорят острословы, было много-много лица и мало-мало глаз. Друзей пригласили в комнату, женщина обрадовалась, когда увидела Никодима, умчалась на кухню, с такой скоростью, с какой позволяло её состояние. В комнате объявился ребенок лет семи, непонятного пола весь в соплях, судя по его ответам, это был олигофрен, дебил или нечто в этом роде. Женщина вернулась вскоре в новом платье и с совершенно новыми и чистыми костылями. С необыкновенной быстротой был накрыт стол. После первой рюмки настойки Александр, сморщившись, понял, почему на Руси был Стрелецкий бунт. Улучив минуту, когда женщина отлучилась, он спросил Никодима:

– Ну и когда придет твоя девушка?

Никодим спокойно отвечал,

– А это она и есть. Уже подруге позвонила, скоро твоя придет.

Молодой моряк поперхнулся. Ему было чуть больше двадцати. Женщине на костылях было лет пятьдесят.

– Сейчас ко мне горбатую, восьмидесятилетнюю приведут, – подумал он холодея.

– Я же совсем забыл, – произнес он, хлопая себя ладонью по лбу, – у меня подарок для девушек в аэропорту остался. В камере хранения. Я живо, мигом, туда и назад.

Выскочив из подъезда гостеприимного иркутского дома, Александр, сев во второе, не в первое такси, отправился в ресторан. По пути рассказал историю визита к девушке прапорщика таксисту, в результате чего такси врезалось в сугроб, после этого водитель и пассажир, хохоча, долго выкатывали машину на проезжую часть.

Деду Лапе Александр тоже рассказал эту весёлую историю, на что матёрый шпион изрёк мысль, что советские разведчики хотели подпоить

Гущина и подсунуть ему в постель ребёнка на предмет изнасилования. -

После изнасилования клиента легко вербовать, – говорил неисправимый шпион Федосеев. Гущин не обратил внимания на бредни деда Лапы и продолжил рассказ.

В самолете Ан-24, который летел из Иркутска на Олекминск через город Киренск, Александр с больной головой от вчерашней пьянки в ресторане, мечтал о стакане вина, который поправил бы его здоровье.

Смутно помнил пьяную историю в этом иркутском кабаке, когда наглый офицер с погонами капитана, заставил его сказать, что ты капитан, де, никогда не будешь майором.

За спиной моряка звенели посудой. Александр, превозмогая головную боль, оглянулся и увидел три такие же, как у него опухшие рожи.

Рожи, как оказалось, принадлежали геологам, которые разливали из бутылки, размером с огнетушитель, в граненый стакан темный советский портвейн, или, как говорят пьяницы, портвешок. Выражение того, что называют лицом у ленинградского путешественника, было таким, что ему тоже предложили выпить. В городе Киренске самолет сделал посадку и четверо друзей (вино быстро делает мужчин друзьями), четверо оживших друзей гуляли по морозному воздуху. Небо было безоблачным.

– Как высоко реактивный самолет залетел, – сказал один, очень легко одетый геолог. На нем не было ни пальто, ни куртки.

Все подняли головы вверх. В голубом морозном небе не было ни облачка, ни птицы, ни самолета. Наконец трое догадались, что смотрящий принял белый, мохнатый заиндевевший телефонный провод, протянутый от крыши до крыши, за реактивный след от самолета.

– Этому наблюдателю больше не наливать, – решила троица.

Раздетый наблюдатель покинул друзей в городе Олекминске.

Оказывается, в Иркутске, его пьяного ограбили и раздели. Теперь он вместо отпуска отправился на свое старое место работы зарабатывать рубли на новый отпуск.

Из Олекминска Александру и, как выяснилось, его двум друзьям, надо было лететь в поселок геологов, который назывался Торго, на самолете Ан-2. Лёту до Торго было час или два. В маленьком олекминском аэропорту, который был больше похож на сарай, чем на аэропорт, диспетчер заявил, что закажет самолет только тогда, когда будут в наличии не менее 10-ти пассажиров. Это якобы полная вместимость самолета такого класса. Желающих лететь было трое.