Александр Гущин - Империя зла

"матросу", и произнес, как явный ГБешник,

– Жены пришли, еб…ть принесли!

Гущин догадывался, что теплоход построен специально для вербовки иностранных пассажиров, так как приносил пароходству только коммерческие убытки, но Александр перестал об этом говорить. Михаил

Исаевич мог бы рассказать судовому плотнику, что уже отправил в МИ-6 информацию об опасности народу Великобритании, опасности американскому народу, какую несет в себе передвижной центр вербовки с помощью нейролингвистического кодирования человеческого мозга. Эта опасность исходила от теплохода капитана дальнего плавания, Героя

Социалистического Труда Оганова Арама Михайловича. На этом настаивал

Федосеев в своей исповеди. В настоящий момент теплоход совершал круизные двухнедельные рейсы с американскими пассажирами: порт

Балтимор, США – острова Карибского моря.

Матерый шпион Федосеев знал, что теплоход "Михаил Лермонтов" уже пытались уничтожить, направив его на опору моста в одной из бухт

Соединенных штатов Америки. В это время на руле находился матрос рулевой Александр Гущин. Вахтенным штурманом был Валентин

Говорушкин. Командовал движением судна американский лоцман. Гущин рассказал деду Лапе, что когда он получил команду от лоцмана

"Полборта право", какая-то психическая сила заставила его положить руль "Полборта лево". Усилием воли Александр исправил ошибку, судно немного рыскнуло, штурман Говорушкин и лоцман обратили на это внимание, и рулевой потерял доверие вахтенного штурмана. Дружеские отношения между Говорушкиным и Гущиным прекратились.

– Не могу понять, – толковал этот случай дед Лапа. – Совершенно ясно, что те, кто пытался угробить мост и теплоход, знали все твои страхи и психические, и психологические недостатки. Тебя легко нейролингвистически закодировать на эту аварию, тобой легко управлять. Это знали советские разведчики. Но зачем им гробить собственный теплоход? Нелогично. Тогда это пытались сделать американские разведчики. Выходит, что в спецслужбах СССР завелся крот, который и передал американцам, на чем тебя легко можно закодировать. А может американцы на тебя тоже составили нейролингвистическое досье? Не могу понять, – сокрушался дед Лапа.

– Самое простое объяснение, – перебивал старика Гущин, – я просто задумался и перепутал лево-право. Не подкопаешься под работу спецслужб, дед! Чистая работа!

В конце 1973 года у Федосеева состоялся разговор с матросом 1 класса теплохода "Михаил Лермонтов" Гущиным Александром. Михаил

Исаевич навел справки и уяснил, что Александра на теплоходе называют бабником, а кое-кто говорит, что это просто "пьянь корабельная".

Увидев на лайнере красивую женщину, Александр сразу навострялся познакомиться с ней, пытался заболтать и очаровать её, по его выражению, старался увести её "за Калинкин мост, под ракитов куст".

– Ты же можешь потерять работу, делец! Бабник! Судя по вопросам, судя по разговору твоих в кавычках друзей, разговору о дупле, печи, печниках и шоколаде у тебя спрашивают или провоцируют, не делал ли ты секса в попочку! Берегись! Этот крутой компромат тебе не преодолеть!

– В попочку? А что, это интересно. Надо попробовать. Ты сам-то пробовал? – вопрошал, смеясь Александр.

– Дырка, палка и скакалка это фишка КГБ. Я вот открыл неоткрытый доселе гравитон, нашел массу фотона на теле девушки.

– Тьфу! – плевался Федосеев, – Придурок! Гравитон! Сермяжный философ! Исходя из твоей беседы с Георгием Апаковым, он знает, что ты на судне давал девице-официантке член в рот! Она тебе делала минет! Это сильнейший компромат!

– Она, если применять твои методы определения, сотрудница КГБ.

Завербовать хотела. Вот и получила. Комитету государственной безопасности обычно даю х… в рот, – отвечал простой, как правда, океанский философ.

– Уволят! – горячился дед Лапа. – Недавно женился, а кто тебя кормить будет? Тем более, что Главному разведывательному управлению ты нужен один, без семьи. Разведка обязательно донесет твоей жене, что ты океанский Казанова.

Александр отвечал, снисходительно глядя на друга-приятеля:

– Ты точно бывший гебешник. Только грязь и видишь. А я не

Лермонтов не Пушкин, я простой бармен Кукушкин. (Примечание цензора: Имя и отечество бармена Кукушкина изъято из произведения, как и фамилии остальных барменов и официантов, которые составляли на теплоходе "Михаил Лермонтов" основную боевую группу разведчиков, составлявших моральные досье на иностранных пассажиров для их последующей вербовки).