Евгений Дубровин - Грибы на асфальте

В ответ на все оскорбления я обычно отмалчиваюсь, ибо каждое мое слово приводит кондукторов в ярость.

Но на этот раз я не выдержал. Уйти – значит потерять ее, ибо в трамвай набилось много народу.

– Мне и здесь хорошо, – сказал я.

Это была роковая фраза. У кондукторши, как у старого боевого коня при звуке трубы, стали раздуваться ноздри. Вагон оживился, предчувствуя скандал.

– А ну, пройди, кому говорю! – деланно спокойным голосом прошипела кондукторша.

– Занимайтесь своим делом. Я сам знаю, что мне…

Кондукторше этого только и надо было. Подбоченившись, она закричала пронзительным голосом:

– А еще в шляпе! Залил глазищи бесстыжие! Хоть бы людей постеснялся!

– А еще в платке, – сказал я ей в тон. . – Не распускайте свои нервы по трамваю!

– Хам! Шпана безбилетная! Выходи, или сейчас трамвай остановлю!

Она подскочила ко мне и схватила за рукав, как будто я собрался убегать.

– Товарищ милиционер! Товарищ милиционер!

– В чем дело? – осведомился случайно оказавшийся в вагоне старшина милиции, похожий на артиста Филиппова.

– Напился, хулиганит, обилечивать мешает, билета не берет! – перечисляла кондукторша торжествующим голосом.

– Остановите трамвай! – приказал милиционер.

Девушка в серой шубке смотрела на меня сочувственно. Проходя мимо, я уловил запах апельсина. Девушка, пахнущая апельсином!

– Я не виноват! – рванулся я назад. – Спросите у людей!

На улице шел снег, и кругом было пусто, как в поле. Сквозь колышущийся белый занавес смутно проступали очертания деревьев и каких-то редких построек.

– Сядешь на ходу – заберу, – сказал милиционер, прикуривая в ладонях.

Потом он вскочил на подножку.

Из-за стекла я поймал ее взгляд. Взгляд был чуть-чуть сожалеющий. И поэтому, а может, потому, что мне нечего было терять, я крикнул:

– Приходите в субботу в восемь к «Спартаку»!

– Обязательно приду, – обернулся милиционер.

Этак, наверно, никто еще свиданий не назначал, но я был почему-то уверен, что она придет. Разве может она не прийти, если я искал ее всю жизнь?

Откуда-то взялся мужчина с незапоминающимися чертами лица и полез ко мне:

– Ну, выпил. А что, нельзя?

Но теперь почему-то он был в длинном пальто и без калош.

– Наконец-то я тебя нашел… – сказал я вслух.

– Вот и я говорю! – обрадовался мужчина.

Наступила суббота. К кинотеатру «Спартак» я приехал за час до назначенного срока. Дул резкий ветер, и полотна афиш трепетали, как будто изображенных на них людей била дрожь. Перед закрытыми дверьми ежились какие-то фигуры, изучая надпись: «Все билеты проданы».

Я впал в отчаяние. Куда денемся, если она придет? На таком ветру долго не продержишься, даже если у тебя сердце пылает любовью.

Оставалась еще надежда на танцы. Я зашел в ближайший автомат и обзвонил все клубы и дворцы культуры. Нигде ни танцев, ни концертов.

В унынии я бродил взад-вперед перед кинотеатром, надеясь на чудо. До свидания еще оставалось тридцать пять минут – для чуда вполне достаточный срок. На асфальте лужи морщили лбы. Напротив горбился памятник поэту. Деревья охали и скрипели, как вышедшие на прогулку древние старухи.

Мимо прошли две сильно пахнущие духами девушки в клетчатых косынках. Под мышкам.» у них были свертки. У меня забилось сердце танцы все-таки где-то есть! Я двинулся вслед за девушками. Лишь бы это оказалось недалеко, чтобы успеть к восьми.

У подруг были одинаковые зеленые пальто с пушистыми воротниками. Весело болтая, они, к моему изумлению, исчезли в дверях столовой № 14. Асфальт у входа был густо истоптан.

Поколебавшись, я вошел в вестибюль. Там стояла целая толпа ребят и молча переминалась с ноги на ногу, прислушиваясь к доносившимся сверху упоительным звукам танго и шарканью подошв. В дверях, ведущих в рай, маячили два рослых парня с красными повязками на рукавах.

– Вечер работников питания? – спросил я у шкета в огромной папахе.

– Комсомольская свадьба, – буркнул тот. – Не кто повар Коля женится на некто поваре Маше. Ты не пытался через кухню?

– Нет. А ты?

– Только что с чердака сняли.

– А-а… – сказал я.

Пальто моего собеседника было в мелу и паутине.

Я вышел на улицу. Стало как будто еще холоднее. До свидания оставалось ровно десять минут. Неужели не придет?

Я попросил у прошедшего мимо мужчины папиросу и закурил. Дым немного согрел. С непривычки в голове слегка зашумело. Курить или не курить в ее присутствии? Шутить или напустить на себя задумчивость? А может, лучше всего быть самим собой? Хотя нет, это слишком трудно. И вообще, что она из себя представляет – моя будущая жена?