Евгений Дубровин - Грибы на асфальте

– Товарищи! – повысил голос Вацлав. – Назрела необходимость иметь освобожденного председателя. С приличным кабинетом, секретарем-машинисткой и телефоном. Пора кончать с кустарщиной! (Аплодисменты.) В дальнейшем, я думаю, мы переведем всех членов правления на профессиональное положение, купим автомобиль и снимем отдельное помещение. (Аплодисменты.)

– Надо послать своих людей в другие города, пусть они проведут соответствующую работу. Мы организуем всесоюзное ОГГ! Не оставим в Советском Союзе ни одной незамужней дочери даже самого маленького начальника! (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Возгласы: «Да здравствует Вацлав Кобзиков! Слава ОГП») Вот такие наши задачи. А теперь перейдем к прениям.

Прения вылились в чествование Вацлава Кобзикова. Все единодушно признавали в ветвраче большой организаторский талант, преданность делу, бескорыстие. Только он должен быть освобожденным председателем ОГГ.

Лишь один Умойся выступил не в унисон со всеми. Он влез на трибуну и заскрипел:

– Никому нет дела до других! Только о себе каждый думает… Инструкторы обленились, забыли о своих обязанностях… Три месяца жениться не могу… Инструктор Рыков совсем не слушается… Крутит моему объекту голову… Думаешь, я не замечаю? Я все замечаю. Кто вчера с ней, запершись в лаборатории, сидел? А? Ответь.

– В чем дело, Рыков? – Кобзиков строго посту чал карандашом по графину.

Я пожал плечами:

– Разве я виноват, что он ей не нравится?

– Кто сказал, что я не нравлюсь? – заныл Умойся. – Рыков сказал… А Рыков заинтересован… Он хочет наиграться и бросить… А мне жениться надо!

– Не надо было надуваться как сыч. Девушки любят, когда им улыбаются, – подал я с места реп лику.

– Ну, вот что, Умойся, – сказал Вацлав. – Мы в твоем деле разберемся в рабочем порядке. Ты что– то действительно в женихах засиделся. Если виноват Рыков, накажем Рыкова. Первая заповедь каждого члена ОГГ – женить товарища, а потом уже думать о себе. Будут еще выступающие?

– Хочу речь сказать, – поднялся Егор Егорыч. – Разве я ништо? Кролика там когда или овощ – всегда пожалуйста. Опять же не для себя стараюсь. Опять же государство в вас деньги вкладывало, учило шесть годов, специальность давало. Зачем же так, а? Вчерась движок мой анжинер смазать забыл, и что получилось? Вода на шестой чердак не пошла – весь овощ завял. Какой же это анжинер, если про смазку забывает? И еще я что скажу. К вам обращаюсь, Вацлав Тимофеев, как к главному грибу. Тину Алексеевну твои грибы не слухаются, дерзят. Кроликов нынче не покормили, а те пол в горнице прогрызли.

– Хватит, Егорыч, – отмахнулся Кобзиков. – Здесь съезд, а не производственное совещание. В рабочем порядке поговорим. А вообще-то ты обнаглел, эксплуататор. Сколько людей на тебя работает! Профсоюз, что ли, на твоем предприятии создать?..

– Ты что! – испугался «король». – Это они сплошь заседать будут. Одно отчетно-перевыборное – дня два. Знаю я, сам в профсоюзе был.

– Кто еще хочет высказаться? Только соблюдать регламент. Будут выступающие? Или вопрос ясен?

– Будут, – сказал Аналапнех, присутствовавший на съезде в качестве почетного гостя.

– Прошу, – Вацлав сделал рукой приглашающий жест. – Это, братцы, чемпион города по классической борьбе Борис Дрыкин. Сейчас он в цирке работает. Оказывает нам значительные услуги.

– Оказывал! Хватит! – Аналапнех взъерошил свой чубчик. – Из-за вас я в тюрьму идти не намерен. Вчера опять двое себе ребра поломали, а третье го чуть медведь не задрал. Зачем его в клетку по несло к хищнику – не знаю. Директор уже мне выговор сделал. «Где, – говорит, – Дрыкин, вы этих тюфяков берете?» Надо было сказать ему, что эти тюфяки все с высшим образованием. Вообще валяете вы дурака, хлопцы, как я посмотрю. Не пойму я вас. Неужели лучше вычищать дерьмо за мартышками, чем работать по специальности? Больше я ни одного огэгэговца к себе в цирк не возьму. Устраивайтесь, где хотите.

Выступление Аналапнеха произвело на участников съезда неприятное впечатление. Чтобы сгладить его, Кобзиков сделал знак музыкантам, и они грянули:

– Ого-го! Ог-э-г-э! Ого-го! Ог-э-г-э! – заржали по-лошадиному участники съезда.

Раскрылись двери соседней комнаты, и три дюжих молодца внесли на подносах жареных кроликов и свежие овощи – подарок «короля» съезду.

Съезд единогласно постановил: избрать Вацлава Кобзикова освобожденным председателем, положить ему жалованье сто двадцать рублей и оборудовать кабинет с мягким диваном, телефоном и секретарем-машинисткой.