Евгений Дубровин - Грибы на асфальте

– Какие исследования?

– «Какие», «какие»… Не твоего ума дело. Я кандидат фотохудожественных наук, и наша артель тесно связана с Космической лабораторией. Ясно? Только держи язык за зубами.

По дороге я уныло передал наш разговор Вацлаву.

– Ползарплаты – это, конечно, не зарплата, – сказал председатель ОГГ. – Это даже не три четверти зарплаты. Но что сделаешь, если ты гриб? Другие вон у Егорыча за одну похлебку вкалывают. Вообще тебе, можно сказать, повезло: без трудовой книжки сейчас почти невозможно устроиться. И потом в фотографии есть что-то от искусства, это не то что я в г… копаюсь.

Через неделю я, уже уверенно прихрамывая, суетился вокруг одноглазого, похожего на спрута ящика. Правда, сначала было много недоразумения. То я забывал вставить светочувствительную пластинку, то открыть объектив, то навести на резкость. Дважды фотоаппарат вместе со штативом падал на голову клиенту в тот самый момент, когда я произносил: «Сидите спокойно. Сейчас вылетит птичка».

Один из пострадавших клиентов настрочил на меня жалобу:

«25 ноября с. г., будучи в фотографии № 39 на предмет изображения личности в паспорт, я получил ушиб верхней части темени в результате неловкости фотографа тов. Рыкова, сбившего ногой на меня штатив. Интересно, проводился ли инструктаж по технике безопасности с тов. Рыковым?»

Второй ушибленный клиент ограничился ироническим замечанием:

– Вы не лишены юмора, молодой человек.

Он имел в виду мои слова о вылетевшей птичке. Но потом все наладилось. Заведующий был доволен.

– Если дело пойдет так и дальше, – говорил он, – то мы скоро не станем писать на обороте карточек фамилии владельцев.

Звали заведующего Иваном Христофоровичем. У него были сухое тренированное тело и резкие неожиданные движения. Обычно Иван Христофорович передвигался по комнате со всякими вывертами: скакал вприсядку на одной ноге, мимоходом делал стойку на стульях, цеплялся, как орангутанг, за приделанные в потолке специальные кольца. Разговаривая со мной, он проводил легкую разминку. Даже во время печатания снимков он делал круговые упражнения для шеи. Я еще никогда не видел у людей такой страстной любви к физкультуре.

Другой слабостью Ивана Христофоровича было обличать молодых специалистов, оставшихся в городе. Когда заведующий был в хорошем настроении, он назидательным голосом читал мне длиннющие морали о том, что нехорошо обманывать государство, которое затратило на тебя много средств.

– Каждый должен приносить народу максимальную пользу на своем месте, – поучал он меня.

В качестве примера Иван Христофорович всегда приводил себя – дескать, мне нет еще и тридцати пяти лет, а я уже кандидат фотохудожественных наук и сотрудничаю с Космической лабораторией. Это сотрудничество, видно, отнимало у Ивана Христофоровича много времени, так как он в фотографии бывал крайне редко.

Заведующий отделом парикмахерских и фотохудожественных работ приходил ко мне почти каждый день. При его появлении я должен был изображать на лице величайшую радость. Обняв за плечи, я вел Умойся к креслу, усаживал и принимался фотографировать. Но самое неприятное было расхваливать его толстую прыщеватую физиономию.

– Чуть-чуть в профиль, Алик, – говорил я. – У тебя очень красивый профиль. Подбородок повыше, вот так, побольше надменности, она тебе идет. Тоня, подойди сюда. Правда, он похож на Наполеона?

Тоня приходила и останавливалась в дверях.

– Вы опять его фотографируете, Геннадий Яковлевич? Вам не надоело?

– Я делаю снимок для выставки «Семилетка в действии». Это лучший учитель ботаники…

– Кгм… кгм… – сказал Наполеон.

– То есть что это я!.. Лучший парикмахер комбината парикмахерских и фотохудожественных работ.

Конечно, я «фотографировал» Умойся без пластинки. Еще не хватало переводить на эту рожу государственное добро.

– Не понимаю, почему вы с ним дружите? – говорила Тоня, когда мой начальник уходил. – Какой неприятный тип!

– У него доброе сердце, – бормотал я. Тоня искренне огорчалась:

– Я, наверно, очень плохая, Геннадий Яковлевич! Нельзя судить о человеке по его внешнему виду, ведь правда? Я постараюсь больше не говорить о нем так, ведь он ваш друг, правда?

Тоня в этом году окончила десять классов. Она худенькая, курносая и веселая. Все ее восхищает, все удивляет. Ко мне юная секретарша относится с заботливостью девочки, увидевшей на улице птичку с перебитым крылом. Когда по радио начинали передавать песни о любви, она выключала приемник, так как почему-то решила, что мне тяжело их слушать.