Ян Кеффелек - Варварские свадьбы

В эту ночь Людо снилась гигантская рука, пытавшаяся его раздавить.

Прошла неделя. Людо каждый день приходил в Бюиссоне. но никого не видел. Ставни были закрыты. На обратном пути он делал крюк и возвращался через Ле Форж. Бернар был не столь любезен, как раньше, и при появлении Людо делал вид, что занят мытьем посуды или увлечен игрой в электрический бильярд. Людо расплачивался за горячее молоко стофранковыми купюрами и регулярно забывал сдачу на столике. Назавтра он обнаруживал ее в конверте вместе с аккуратно составленным счетом. Его карманы были набиты мелочью и смятыми купюрами, которые он терял, сам того не замечая, на каждом шагу. Хозяйка лавки относилась к нему по–прежнему и, несмотря на то, что он в открытую сорил деньгами, отказывалась брать у него деньги за леденцы и банки паштета.

— Ты хороший парень, — повторяла она, — по–настоящему хороший парень. Не знаю, что ты в наших краях делаешь, но ты хороший парень.

И Людо говорил себе, что она права, что он действительно лучший из всех парней, которых он когда–либо знал.

По возвращении он находил на пляже у «Санаги» Панурга и Куэлана.

— Что это тебя опять понесло в деревню? — возмущался последний. — Подонки они там все и сплетники. Смотри, парень, нарвешься. Нечего туда ходить.

Однажды вечером, машинально заглянув в свой почтовый ящик, Людо нашел записку от Амандин, которая назначила ему на следующий день встречу на судне, чтобы пополдничать.

«Когда наступает прилив, ты не забираешь цветы, и их уносит море. Если так будет и дальше, я перестану их приносить…»

На обратной стороне конверта, наискосок, каллиграфическим почерком было написано: З.Т.П.

Она пришла в назначенное время, с проказливо–радостной мордашкой, в куртке небесно–голубого цвета, босая, с пляжными сандалиями в руках. Людо ожидал ее у форта.

— Здластвуй, — произнесла она, нарочито картавя. — Мадленки [27] Сорт бисквита. принес?

— А что это такое? — с беспокойством спросил он.

— Если нет мадленок, я не хочу лезть на борт. К тому же, здесь кругом вода. Если, конечно, ты не отнесешь меня на спине. Видал мои камешки?

Она встряхнула маленькой полотняной сумкой.

— Есть белые и черные. Я собрала их на пляже. Из них можно складывать церкви и людей, и лошадёв тоже… Знаешь, что такое З.Т.П.?

Людо ответил, что нет.

— Ну, так я тебе и не скажу.

В конце концов она перебралась через лужу, возбужденно повизгивая. Уперев кулаки в бока, она с комичным возмущением разглядывала лаз у себя над головой. Людо подсадил ее и поднялся вслед за ней. Обустроенная своим хозяином, «Санага» теперь казалась тесной, как каморка лилипута. Каюта, похожая на кукольный будуар, привела девочку в восторг. Она захлопала в ладоши при виде осыпавшихся букетов в бутылках из–под кока–колы. Восторгаясь и смеясь, она заглянула во все места, начиная от камбуза и кончая рулевой рубкой, не желая упустить ни одно из этих чудесных сокровищ. Она задавала Людо множество вопросов: о кухне, о двигателе, о том, как он работает, едет ли корабль быстрее, чем ее велосипед, доберется ли она на нем до Бордо, где живет зимой, бывает ли Людо страшно ночью.

Людо отвечал, как умел, и иногда, разойдясь, начинал фантазировать, рассказывая о странах, в которых бывал разве что в мечтах: саванне, тайге, которая в его воображении была как две капли воды похожа на леса, окружающие Бордо.

— Как у тебя красиво!.. Но мне не нравятся рисунки. Я умею рисовать лошадёв. Только надо говорить лошадей, когда много лошадёв. Я принесу тебе мои рисунки, если мама разрешит.

На полдник Людо приготовил ей горячее молоко.

— А я хотела шипучку… С мадленками. чтобы макать…

— У меня этого нет, — обиженно произнес Людо.

— Неважно. — примирительно сказала маленькая жеманница. — Будем считать, что молоко — это шипучка, а хлеб — мадленки. А потом, ты ведь мой папа. Что это там свистит?

— Свистящий буй.

— А чего он свистит?

— Там песчаная мель. Вот он и свистит…

— А твоя мама добрая?

Людо покраснел и пробормотал, что она очень добрая и что скоро она приедет и заберет его.

— А я уже большая, — объявила Амандин, показав язык. — Моя мама уже не приходит меня забирать. Я сама хожу домой… Ну что, ты так и не догадался?

— Чего не догадался?

— Про мой секрет… З.Т.П… это значит «запечатано тысячей поцелуев»…

В этот момент Людо показалось, что он слышит какие–то крики, и он поспешил на палубу.

На берегу стояла перепуганная мать Амандин, которая разыскивала свою дочь, не смея и предположить, что та могла ослушаться и сделать такую ужасную глупость — прийти сюда к «своему папе». Ее папа!.. Этот бомж с Санаги, жуткий псих, о котором говорили, что он сбежал из сумасшедшего дома, и которого со дня на день должна была поймать и увезти полиция. Она нашла велосипед в дюнах, вокруг никого не было, и она была в ужасе оттого, что солнце уже садилось. Когда она подходила к разрушенному судну, выкрикивая имя дочери, воображение ее было так воспалено, что она была готова умереть, убить и уже представляла, как псих с корабля выходит к ней и бросает к ее ногам окровавленный нож.