Ян Кеффелек - Варварские свадьбы

Людо пообещал ей подарить другого омара. Несколько минут она обиженно молчала, роя ногой песок, а затем, все так же дуясь, ушла, заявив, что он злой и что он больше не ее папа.

Остаток дня Людо провел, отскребая ножом трухлявую корабельную шлюпку. После появления рабочих он, казалось, старался заново восстановить судно, чтобы они не посмели к нему прикоснуться. Он драил, мыл, смазывал. По ночам он представлял, как его «Санага» становится на воду под действием прилива. А иногда рисовал в своем воображении, как идет по воде, держа «Санагу» под мышкой, будто детскую игрушку.

Ближе к вечеру он заметил на повороте к дюнам какой–то силуэт и вначале решил, что это Куэлан. Но едва он так подумал, как его словно обожгло: то была до боли знакомая фигура Мишо. Людо бросил работу, спустился на берег и побежал навстречу; отчим с жаром обнял его.

— Так значит это не выдумки! — воскликнул он. — Ты и в самом деле живешь на этой посудине!.. Вот не думал… Я был уверен, что она снова меня дурит, уверен, что тебя здесь нет. А ты вырос, теперь ты настоящий мужчина… Это ж надо, Людо!

Они подошли к судну.

— Ты отвезешь меня домой? Ты за мной приехал?

Мишо помрачнел и отвел глаза к морю.

— Домой?.. Не скажи… Домой — нет! Домой я тебя не отвезу, и на этот раз ничего не могу поделать. Впрочем, я и сам не еду домой. С этим покончено.

Он, словно нищий, держал перед собой шляпу, уставившись внутрь ее.

У нас с твоей матерью в последнее время больше не ладилось, — продолжил он упавшим голосом, — точнее, это она не хотела ладить. Одно вранье. Даже сказала, что вовсе не была беременна, представь, для нее это были шуточки. Морисетт, по крайней мере, была честная женщина. Все, значится, кончено.

— Что, значится, кончено?

— Все, все кончено, парень, мы расстались и даже собираемся разводиться. О, я оставил ей дом. не хочу больше там жить. В этом доме была не жизнь, а сплошное несчастье, сам не знаю почему… Татав от этого не пострадает, ему потом перепадут хорошие деньги, да и тебе тоже… а пока что держи вот немного на первое время…

И он сунул за ворот Людо пачку банкнот.

— Сейчас я больше ничего не могу сделать. Мастерская еще не продана, потребуется время. А все, что накопил, ушло на этот чертов процесс!.. Думаешь, булочники хоть грош дали? Как бы не так! Ни шиша!.. Не буду тебе врать, но у меня уже не хватит духа начать новое дело… К тому же, я слишком стар. Поэтому я… Он откашлялся, и, сильно смущаясь, произнес:

— В общем, так… кузина предложила мне работенку… Буду потихоньку мастерить в Центре Сен–Поль, где ты был раньше. В таком огромном хозяйстве всегда найдется что починить. Я ей так и сказал: почему бы и нет! Но я не сказал ей, где ты! Этого я ей не говорил.

— А моя мать, — перебил его Людо, — она получила мое письмо?

— Что да, то да, получила. Она мне и сказала, где тебя найти. Я так не верил. Все думали, что ты погиб. Легавые тебя повсюду искали. Прочесывали лес, облазили реку и все такое. Но здесь есть, где спрятаться, в этих чертовых местах… И ты нашел лучшее убежище.

Внезапно он схватил Людо за левое запястье.

— Знаешь, я не верил, что ты с приветом, малыш, не верил я этому… Я всегда говорил твоей матери и кузине тоже, что он немного странный, этот паренек, немного простоватый, но чтобы псих — нет, ни в коем разе!..

Он отвел взгляд.

— Только после истории с пожаром, понимаешь, я увидел, что они правы, но сам я никогда бы не поверил.

Людо опустил голову.

— Моя мать не приехала, — произнес он потерянным голосом.

— …Пожарные сомневались. Говорили о коротком замыкании из–за фонариков. Но твоя мать была уверена, и кузина тоже. Ясли сгорели полностью. Горело даже в трубе, потому что там было полно птичьих гнезд. Еще повезло, что они все там не сгорели.

Мишо погладил обшивку «Санаги» и вздохнул.

— Скажи–ка, да эта посудина не такая уж и старая… Немного потрудиться — и ее можно было бы довести до ума… Будь я моложе лет на двадцать, я бы, пожалуй, взялся.

Людо провел его на судно и показал свое пристанище.

— Так когда моя мать за мной приедет? — спросил он умоляющим тоном.

Мишо этот вопрос, казалось, поставил в тупик.

— Ну… этого я не знаю. С ней не угадаешь… Она всегда все делает по–своему. Мне она ничего не говорила… Впрочем, тебе, может быть, и не стоило ей писать… Теперь у нее есть твой адрес.

Людо на плоту переправил его на берег. Высаживаясь, Мишо замочил брюки. Он пообещал прийти еще и пошел не оборачиваясь.