Вячеслав Репин - Антигония. Роман

Хэддлы молодожены решили провести медовый месяц во Франции. Начало осени казалось им идеальным временем для поездки. Путешествие, задуманное с некоторым размахом, предусматривало немалые расходы, но стало возможным благодаря очередному траншу всё того же наследства, которое очень кстати досталось Хэддлу от бабушки; бабушка занималась разведением охотничьих собак близ местечка Конкорд, штат Нью-Хэмпшир, где и скончалась в начале лета, оставив Хэддлу в наследство дом, какое-то имущество…

Мы встретились на следующий же день. Решили позавтракать втроем ― Джон, его русская половина и я ― на террасе кафе Ла-Палетт, неподалеку от крохотной гостиницы Ги-Луи Дюбушрон, что на rue des Beaux-Arts, в которой они остановились. Впервые за годы знакомства Джон представал моим глазам столь благополучным и уверенным в себе. Возможно, он немного преувеличивал. Как бы то ни было, я от души радовался его преуспеванию.

Темноволосая, стройная, с ясным лбом, с правильным привлекательным лицом молочно-чистого оттенка и со спокойными голубыми глазами, смотревшими на всё немного свысока, с налетом немой, безоблачной грусти… ― соотечественница не могла не произвести на меня впечатления. Джон таял от удовольствия. Как ни старался он перебороть гордыню ― завоевателя, вернувшегося из дальнего похода с наложницей, ― он выдавал себя каждым жестом и особенно взглядом, живым, внимательным, настороженным, который так и вкрадывался в душу с вопросом: ну, а теперь что скажешь?

Приятно было видеть Джона доброжелательным, здоровым и даже простодушным, расслабившимся. Он начинал новую жизнь. От обоих веяло какой-то свежестью, новизной.

Кафе Ла-Палетт, некогда богемное, даже мне удалось застать это беспечное время, теперь наводнял люд респектабельный, живший с торговли произведениями искусства и всякого раритета. Улица Сен, да и соседние переулки пестрели от витрин частных галерей изобразительного искусства. Лица казались знакомыми, как бывает в городских ресторанах, расположенных поблизости с телестудиями. Один единственный официант, в своем белом переднике чем-то похожий на пингвина, умудрялся обслуживать весь этот люд без лишней суеты и даже с некоторой вальяжностью ― ковыляя туда-сюда. Было живо, солнечно, уютно, особенно на тротуаре с выставленными на улицу столиками и стульями.

Малый в переднике принес нам заказанное в очередной раз ― по третьей чашке кофе и еще одну тарелку с круасанами, — и Джон принялся расспрашивать меня о планах, на сегодня и вообще. Не успел я ответить что-то вразумительное, как он предложил мне провести день вместе с Анной. Сам он был занят до вечера.

— Джинн, прошу тебя! ― взмолилась она по-русски. ― Оставь человека в покое!

— Она со скуки умрет, если пойдет со мной, ― виновато объяснил мне Хэддл. ― После обеда я должен съездить в одну дыру. Не могу отложить, дал слово…

Промелькнула искра какого-то разногласия, более серьезного, чем невнятно выраженное Хэддлом желание обеспечить жену гидом или сопровождающим. Я заверил обоих, что готов на всё, а тем более в такой компании, уже сто лет, мол, не болтался по городу просто так, без цели.

Джон скользнул по мне ироничным взглядом, раздавил в пепельнице сигарету, сорвался с места и был таков. Силуэт его стал удаляться по улице Сен в направлении площади Одеона.

Старый знакомый, бывший журналист из парижского Фигаро, живший и работавший в Америке, горел желанием посодействовать ему в контактах с каким-то французским издателем. Поручение исходило от американского издателя Джона, как объяснила мне Анна, знакомый и назначил ему встречу, но не в «дыре», а в кафе-ресторане Липп на Сен-Жерменском бульваре.

— Куда ни приедем, он норовит от меня избавиться, — пожаловалась она и вопросительно взглянула на меня. — У меня глупая программа. Всем чего-то наобещала. Должна попасть в магазин, а потом в галерею, в районе Бобура… Я обещала купить две картины, друзьям, меня очень просили, — оправдывалась она. — Рядом с Люксембургским садом есть еще один магазин… Охота вам таскаться?

— В магазин так в магазин! — куражился я.

— Вообще я много хожу пешком, а вы?

Ее прямолинейность подкупала.

— Пешком будет непросто исходить весь город, ― предупредил я. ― Зря я на машине не приехал, Джон мог бы сказать.

— Есть еще одно но… Я подругу обещала взять с собой. За ней нужно зайти или заехать… Путаница какая-то получается, но мы так договорились… Она живет на Республике…