Нодар Джин - Учитель (Евангелие от Иосифа)

«Пещера» — это пещера, а «пешер» — это «толкование скрытого». Скрытого для тех, кто не посвящён. Как Ши Чжэ.

Китаец обиделся, но Лаврентий потребовал у Ёсика не отвлекаться на непосвящённых.

Пешер — это хитрая техника прочтения текста, который понятным только кажется. Он и понятен каждому, но каждому понятно поверхностное. То, что сказано прямо. Тогда как помимо прямого смысла писцы вкладывали в слова тайный.

Истинный.

Что, собственно, поначалу Ёсик в свитках и искал. И нашёл. Месторасположение клада. О котором в другом свитке, Медном, было сказано одно, а понимать сказанное пришлось иначе.

Например, вместо слов «дохнул приятной прохладой» читать следовало другое — «летом в южном направлении». Именно «летом», ибо зимой прохлада не бывает приятной. И именно «в южном направлении», ибо прохладой дышит с севера.

Или «неприятные слова» пришлось прочесть как цифру «365».

Ши Чжэ опять догадался: число дней в году!

Что-о-о?! — рассердился Ёсик.

Аухсени вирс! — велел Лаврентий. Объясни, мол, ослу.

Ёсик объяснил: Моисей сказал 613 «слов». То есть — заповедей. Из коих 248 — это «мицвот асэ», повелительные заповеди. А 365 — «мицвот ло таасэ», запретительные. Неприятные слова.

Лаврентий снова подправил на носу пенсне.

А как, стало быть, читать «посеял неприятные слова под дыханием приятной прохлады»? — спросил Ёсик. И ответил: «опустил (нечто) в землю в 365-ти локтях в южном направлении».

— В локтях? — удивился Ши Чжэ.

— Конечно, в локтях, — возмутился Берия, — не в членах же! — но сразу же извинился перед француженкой.

Она сделала вид, что не расслышала. Заметила зато, что пешер — это, наверное, криптограмма. Тайнопись.

Нет, возразил Ёсик. Пешер — это другое. Это не ребус. И не шифровка. Это рассказ, в котором упрятан иной рассказ. Комментарий. В данном случае — исторические факты. Которые народу знать не следует.

По двум причинам. Во-первых, это невыгодно тому, кто пишет. А во-вторых, — тому, кто читает. Народу. Который правды боится.

Точнее, любит неправду. Например, сказки и чудеса.

Ёсик привёл два примера из евангельской легенды. Упомянутых Мишей.

Самое первое чудо Иисус, согласно апостолу Иоанну, совершил в городе Кане.

— Во Франции? — спросил Ши Чжэ у Мишели и потянулся к её стакану.

— В Галилее, — вздохнула она, придвинув вино к себе.

На какой-то свадьбе в Кане, продолжил Ёсик, где присутствовал и Иисус, вышло вдруг вино.

— Тоже красное? — спросил Ши Чжэ.

О том, что оно вышло, Иисусу сообщила мать. Мария.

— Та? — вставил переводчик. — Ну… Непорочная?

Берия заткнул ему рот тяжёлым взглядом.

Ёсик не слышал вопроса. Иисус, продолжил он, ответил Марии: «Кто ты мне есть, женщина? Не пришёл ещё мой час!»

Она зато поворачивается к слугам и говорит: «Делайте всё, что Он вам скажет!» Иисус велел им залить водою шесть кувшинов. Которые евреи держат для омовения рук.

Когда, однако, стали разливать из кувшинов, вместо воды полилось вино. Чудесным образом. Но распорядитель пира отреагировал странно: вместо того, чтобы подивиться чуду, он пожаловался Иисусу.

Люди, дескать, подают сперва хорошее вино, а потом, когда гости хмелеют, можно подавать и похуже. А ты хорошее вино приберёг напоследок!

Имеющий уши, то есть умеющий пользоваться пешером, сказал Ёсик, услышит в этих рассказе описание нового устава, который Иисус ввёл в жизнь ессеев.

В Кумранских свитках говорится, что к этой коммуне причащались в два этапа. При первом освящали водой, при втором вином. Все её члены, о ком бы ни шла речь, проходили через крещение водой.

Но тех из них, кто навсегда решались остаться там, отказаться от земных благ и любви, через два года причащали к «напитку коммуны». К вину.

Ши Чжэ снова взглянул на стакан перед француженкой, но «причаститься» не осмелился.

Ёсик сказал, что, как написано в свитках, крещённые лишь водой считались сравнительно «нечистыми». Каковыми были, например, женатые мужчины, иноверцы, инородцы, женщины, инвалиды и прочие.

Обратив же воду в вино, Иисус разорвал эту традицию: все «нечистые» и «низшие» обрели у него право на полное приобщение к коммуне, на хлеб её и вино.

Это очень важно, сказал Ёсик, ибо путь к «главному», к еврейскому, богу, то есть, в храм, Иисус открыл отныне всякому человеку. Независимо от крови, занятия, положения и прошлого. Даже если человек болен чумой. Или осквернил себя на днях половым сношением!

Берия хмыкнул, метнул взгляд на Мишель и объявил, что в храм, получается, допустили бы и Чиаурели. Миша тоже хмыкнул, а француженка покраснела.