Нодар Джин - Учитель (Евангелие от Иосифа)

Да, подхватил Ёсик, в том-то и дело: не всем удавалось воздерживаться! И не каждая невеста оставалась к свадьбе девой. Хотя каждая ею считалась…

После свадьбы начинался пробный брак, длившийся до 3 лет. Когда жена тяжелела, супруг оставался с ней всего три месяца. На случай если тяжесть сорвётся — и ему придётся хлопотать заново.

По истечении этих трёх месяцев играли вторую свадьбу. После которой о разводе не могло быть и речи. Тем не менее, этой свадьбе ревностный ессей радовался ей больше, чем первой: сразу после церемонии он — без дополнительных любовных трудов — возвращался из грязного мира в чистую коммуну. Счастливый и лёгкий.

На этой, второй, свадьбе жена зато сидела не только грустная — в ожидании разлуки с мужем, но уже и тяжёлая. Трехмесячной тяжестью…

Иосиф, отец Иисуса, был из царского рода. Ши Чжэ снова взглянул на меня уважительно.

Иосиф был горяч. И Мария понесла ещё до свадьбы. Девой.

Мао обрадовался:

— Знацит, его мама была нормальная зенсцина? И оцень дазе совокуплялась?

И победно заглянул в лицо француженке. Которую эта новость огорчила. Мишель, однако, нашлась:

— А папа — нормальный мужик! Не жалел спермы!

Я удивился: откуда ей известно, что Мао жалеет? И заглянул в глаза Лаврентию. Который смутился.

Смутился и Ёсик: причём, дескать, сперма?! Дело ведь не в том, что Иосиф её не жалел! А в том, что, не пожалев, попал в трудный оборот: Мария понесла девой, и плод, стало быть, не богоугоден.

Иосиф задумался: либо забыть про Марию и — вслед за богом — не признать плод, либо же не гнать её и признать плод в случае, если родится мальчик.

Отпрыск царя Давида! Возможный Избавитель.

На помощь к нему пришли ангелы. «Ангелами» в Кумране величались священники. Которые — надеясь на мальчика — предложили Иосифу признать плод уже сейчас. Ради чего — сыграть свадьбу. И не просто незамедлительную, а сразу вторую. Ту самую, на которой невеста уже тяжёлая.

А рассудили так ангелы по той же причине: не пропадать же зря семени «Святого Духа», каковым в том же Кумране величали всякого потомка Давида. Ибо с его возможным возвращением на престол ессеи мечтали развернуть время вспять. К своему былому величию.

Так Иосиф и поступил. Сыграл вторую свадьбу. И скоро — к ликованию ангелов — родился Иисус. Возможный Избавитель!

— Надо же! — вздохнула Валечка и сменила перед Мао тарелку. Чистую. Потом поставила стакан перед Ши Чжэ. Пустой.

Хрущёв с тем же Булганиным танцевали аргентинское танго.

Остальные — за другим концом стола — наблюдали за ними и вяло хлопали в ладоши. Не в такт, но и не громко. Чтобы не мешать нам.

Царём в Иудее был тогда Ирод. «Некий». Ибо был не из семени «Святого Духа». Даже не чистый еврей. «С продолжением.» Хотя он и основал общину кумранских ессеев.

Мао прервал Ёсика: почему вместо сперма вы говорите семя?

Я рассердился: «Так надо!»

А Мишель добавила, что некоторые жалеют даже это слово.

Ироду и его болельщикам рождение Иисуса не понравилось. Фарисеи объявили его не царским наследником, а ублюдком. И называли позже Лжецом. Ибо со строгой точки зрения он и вправду приходился Иосифу внебрачным отпрыском.

Но выдавал себя за законного.

Если же судить нестрого, Иисус был в законе. Поскольку, дескать, был зачат в период такого обручения, которое увенчалось сразу второй свадьбой. Неразрывным браком. Не пробным.

Итак, уже с самого начала Христос оказался в тисках мучительного вопроса: царь он или не царь? И эти тиски определили всю его историю. Его трагедию.

Получается, нашу тоже, рассудил я вслух и взглянул на Лаврентия. С упрёком. Вот, мол, к чему приводит горячность.

Лаврентий защитился таким же взглядом: а кто оказался горяч? Как, мол, звали Иисусова папу?

Официально вопрос о законности Иисуса решался при его жизни по-разному даже в Кумране. В зависимости от того — кто был там первосвященником. При нестрогом Анании Иосифа называли «Давидом», то есть возможным царём, а Иисуса — «Соломоном», сыном царя. Наследником. И тоже будущим царём. Будущим «Давидом».

При строгом фарисее Каиафе, который сменил Ананию, Иисус стал «Лжецом», а «Соломоном» стал его брат Иаков, зачатый законно. После свадьбы родителей.

Вмешалась — громко — Матрёна: в этом вопросе, мол, и у нас строго; без загсовой бумаги ты не жена, а дети ублюдки.

— И правильно! — высунулся вдруг Ворошилов. — А зачем бояться загса? — и сразу же вернулся к засранцам.