Стив Эриксон - Дни между станциями

Мишель стоял рядом с Лорен – она смотрела в зал с балкона за сценой. Он отпихнул ее назад, в верхний коридор, к офису. Беги в служебную комнату и запри дверь, сказал он. Она продолжала стоять, глядя мимо него, на сцену. Иди! – сказал он, и ее голова дернулась при звуках его голоса; она отступила на три, четыре шага. Группа покинула сцену, оставив там коленопреклоненную вокалистку; вокруг нее расширялся кровавый круг. Мишель включил освещение; к этому времени толпа была в агонии ликования, они плясали и улюлюкали вокруг неподвижной девушки, лицо которой лежало на полу у ее коленей. Повсюду свистели бутылки, то и дело попадая в людей; на верхней платформе полностью обрушились перила, и несколько тел кубарем скатились вниз. Похоже, толпа была готова разнести клуб сверху донизу и снизу доверху, чтобы встретиться где-то посередке. Блондинка на сцене так и не шевельнулась посреди этого бедлама; хотя сперва казалось, что толпа обрушится на нее и не оставит даже мокрого места, теперь люди двигались в обход – словно, принеся ее в жертву, они понимали, что она больше не принадлежит им.

Электричество совсем отключилось, а разгул не прекращался – скорее он десятикратно усилился, разогретый темнотой. Мишель начал пятиться вверх по лестнице за сценой; наверху он свернул в коридор, решив забрать Лорен и убираться. Ветер взвыл громче, перебивая грохот; он не знал, кто первым обрушит клуб, ветер или толпа. В коридоре он увидел, что окно перед ним похрустывает по краям, расщепляясь на кристаллический узор, и представил себе, как всех их внезапно уничтожает осколками; интересно, спросил он себя, в какой момент его раскрошит взрывом песка. Даже в ночи было видно, как песок висит в небе пепельными градинами; песчаная метель проносилась по крыше, а во внутренностях здания колотился гравий. Он добрался до двери офиса и обнаружил, что она не заперта; когда он вошел, окно в коридоре взорвалось и по клубу брызнули осколки; он оглянулся через плечо и увидел, как они зависли в воздухе, а потом посыпались вниз, как серебряные конфетти. Он упал на пол, ожидая, что окно в офисе тоже разлетится. Он крикнул ей, чтобы она тоже падала. Он крикнул еще раз.

В офисе ее не было.

Какое-то время он сидел под столом, пытаясь собраться с мыслями. Он ждал, когда стихнет ветер; он совсем не слышал собственного голоса и не видел смысла в том, чтобы звать ее. Больше всего он боялся, что она снова вышла в клуб; ему поплохело от этой мысли, когда он вспомнил, как она смотрела на девушку на сцене, словно, как и девушку, – возможно, в тот же момент – ее оглушило до беспамятства. Но теперь он сидел и боялся возвращаться в клуб, боялся того, что может там найти, – раненых, битое стекло; к тому же он все равно не верил, что она и вправду вернулась туда. Скорее, предположил он, она прячется где-то в чулане – вроде тех, куда она пряталась вслед за рожавшими кошками.

Когда он сдвинулся с места, ему пришлось раскапывать песок, чтобы выбраться из-под стола; тогда-то он и понял, что окно в офисе открыто. В уме он выстроил следующий сценарий: возможно, она даже думала о том, чтобы покинуть здание через окно, но, увидев, какая нешуточная разразилась буря и как высоко прыгать, передумала и ушла в другое помещение клуба. Ему не пришло в голову, что она могла выйти в окно.

Мишель продрался сквозь песок в комнате и медленно распахнул дверь, отгребая песок, заваливший ее снаружи. В коридоре тоже было полно песка. Стояла кромешная тьма, и он не мог ничего четко разглядеть – различал лишь силуэты тех, кто лежал на земле. Он чувствовал запах крови, но поток в его собственных жилах застыл из-за того, что из клуба вообще не доносилось ни звука – ни шепота, ни стона, ни плача. Стояла абсолютная тишина – ни шороха, ни шагов. Лорен, проговорил он. Никто не ответил. Он развернулся в дверях и увидел в лунном свете, как песок сыпется с карнизов над углами.

Он подошел к окну. Над дюнами поднималась Луна, они были похожи на волны Атлантического океана – такие, какие он видел, прежде чем вернулся из Франции.

Тогда он понял, что здание так занесло песком, что прыгать из окна было совсем невысоко. Если там и были следы, сейчас их уже засыпало.

Он в досаде отвернулся от окна, вышел в коридор и снова позвал ее. И снова не было ответа. Казалось, все здание движется; хлопнула, открывшись, и заходила дверь. Кусок потолка не устоял, прорвался песок; он увидел за разодранным потолком темное небо; ветер стих, ночь прояснялась.