Мартин Сэй - Зеркальный вор

А когда он, оглядев площадь, вновь поворачивается к чумному доктору, тот уже прямо перед ним. Гривано делает шаг в сторону, уступая дорогу, но фигура отклоняется туда же и продолжает сокращать дистанцию медленными ровными шагами, как в кошмарном сне. Дымок с запахом асафетиды струится из отверстий в бронзовом клюве; правая рука в перчатке сжимает тонкий ясеневый хлыст. Темные, частично подсохшие пятна на робе могут быть желчью или кровью.

В паре шагов от Гривано фигура останавливается и замирает как статуя, не издавая ни звука. Гривано всматривается в глазные отверстия маски, но они прикрыты полушариями из дутого стекла, разглядеть за которыми что-либо невозможно. И без того уже измотанные нервы Гривано натягиваются, как якорные канаты при шквальном ветре.

Он уже открывает рот, чтобы с резким упреком обратиться к незнакомцу, когда тот стремительным и в то же время плавным движением поднимает свой хлыст и приставляет его к шее Гривано. Кончик упирается в кожу сбоку под челюстью, как будто измеряя его пульс. Гривано подается назад, отбивает хлыст своей тростью, а затем, обеими руками перехватив трость за нижнюю часть, наносит удар массивным серебряным набалдашником в область ключицы противника.

Трость впустую рассекает воздух; Гривано теряет равновесие и, чтобы не упасть, приседает с упором на выставленную вперед ногу. Когда он выпрямляется, хлыст с оттяжкой бьет его по руке, и трость падает на мостовую. Инстинктивно Гривано поднимает кулаки, защищая лицо. Теперь он уже спокоен и даже испытывает некоторое облегчение оттого, что наконец-то снова ведет нормальный бой. Смотрит ровно, чтобы не выдать своих намерений. Прикидывает расстояние до лежащей на земле трости и до своего стилета, спрятанного за голенищем сапога.

— Прибейте ублюдка, дотторе! — слышится голос из толпы.

Чумной доктор стоит неподвижно, с опущенными руками. Гривано делает ложный выпад, одновременно дотягиваясь ногой до трости и толкая ее назад. Тут же отскакивает, цепляет носком катящуюся трость и подбрасывает ее себе в руку. Красивый ход — и он собой доволен, — но, когда Гривано заносит трость для повторного удара, чумного доктора перед ним уже нет.

Черная фигура легким шагом, без видимой спешки удаляется в сторону Литейной улицы. Она кажется почти невесомой и притом способной резко изменять траекторию движения. Гривано по-прежнему стоит в атакующей позе, с занесенной тростью. Надо полагать, вид у него глупый. Он расслабляется, поправляет одежду и с решительным стуком опускает железный кончик трости на мостовую.

Площадь пустеет. Люди стараются не встречаться с ним глазами, испытывая неловкость то ли за него, то ли за свой недавний испуг. Рядом возникает водонос и протягивает ему свой черпак; Гривано с благодарностью утоляет жажду.

— Этот шлюхин сын вовремя дал деру, дотторе, — говорит водонос, но без энтузиазма в голосе. — Вы бы задали ему трепку!

— Ты знаешь, кто это был? — спрашивает Гривано.

Водонос пожимает плечами и переступает с ноги на ногу.

— Какой-то подонок без малейших понятий о приличиях, — говорит он. — Возможно, с материка.

Гривано возвращает ему черпак.

— Я давно не был в вашем городе, друг мой, — говорит он. — Скажи, часто ли здесь появляются люди в таких костюмах?

— В последнее время их не было видно, — крестясь, отвечает водонос. — В последнее время их не было.

Луч оранжевого света рассекает комнату, как огненный клинок, а шум, который Гривано спросонок принял за цокот копыт на улице, оказывается настойчивым стуком в дверь. Он встает с постели нагишом и уже кладет руку на засов, но тут вспоминает о своих татуировках с полковыми эмблемами.

— Сейчас, — говорит он. — Подождите минуту.

Стук прекращается. Он снимает с крючка рубаху, одним движением накидывает ее через голову и, надевая штаны, быстро оглядывает помещение. Перед тем как прилечь (совсем ненадолго, только чтобы дать отдых глазам), он писал отчет для Наркиса и оставил его на столе вместе с полированной деревянной решеткой для шифрования. Гривано прячет решетку под листом бумаги и открывает дверь.

Анцоло, владелец «Белого орла», стоит в коридоре спиной к нему, разглядывая гравюру на противоположной стене. Когда он поворачивается, лицо его выражает легкое вежливое удивление, как будто они с Гривано повстречались совершенно случайно.

— А, — говорит он, — добрый день, дотторе.

— Что случилось, Анцоло?