Мартин Сэй - Зеркальный вор

Перед входом в собор появляются два маттачини и, раскручивая пращи, начинают метать в гуляющих «бомбы» из яичной скорлупы с мускусной начинкой. Люди с криками подаются в стороны. Воспользовавшись просветом в толпе, Гривано быстро огибает лоджетту перед колокольней и выходит на основную часть площади. Это место он особенно часто и отчетливо, вплоть до мелких деталей, представлял себе на протяжении двадцатилетних странствий; трудно даже поверить, что они с Жаворонком когда-то провели здесь всего лишь несколько дней. Воспоминания о площади Сан-Марко служили ему чем-то вроде маяка в самых разных жизненных ситуациях, помогали справляться с душевным смятением и преодолевать трудности. Но, наконец-то вернувшись сюда, он с удивлением обнаруживает массу несовпадений между реальностью и своей памятью, которая все эти годы невольно подстраивалась под воображение, что-то преувеличивая, что-то меняя, а что-то и удаляя совсем. И сейчас он очутился не в том самом городе своей давней мечты, а в похожем на него месте, где мечта не стала явью, но и не исчезла, постоянно давая знать о своем призрачном присутствии.

Уже завершая круг по площади, он с опозданием замечает, что здесь стало просторнее. Старый гостиный двор для паломников был снесен — его место заняло пока еще недостроенное здание Новой прокурации в этаком вычурно-классическом стиле, — и в результате трапециевидная площадь несколько раздалась в ширину. И сейчас на этом обширном пространстве публике представлены изделия наилучших местных мастеров. Вот стекольный ряд: дельфины в прыжке, вздыбленные драконы, извивающиеся змеи, целая стеклянная армада под всеми парусами. Гривано подходит поближе, чтобы полюбоваться миниатюрным замком из разноцветного стекла — с алыми флагами на башнях, примыкающей зеленой рощицей и крепостным рвом, в котором пузырится золотистое вино.

Но все эти диковины бледнеют по сравнению с выставкой зеркальщиков. Разные мастерские объединились для создания общего павильона — с центральным проходом меж деревянных колонн и стропил, — внутренние стены которого увешаны бесчисленным множеством зеркал. У входа, под вывеской с надписью «VIRTUTUM SYDERA MICANT» [16] «Сияют созвездия достоинств» (лат.) . , пятеро горластых членов гильдии зазывают посетителей, приподнимая шапки и не очень стройно, но зато с чувством распевая песенку на мелодию старинной фроттолы, которую в свое время пел Жаворонок, хотя Гривано сейчас не может вспомнить ее оригинальные слова.

Когда Гривано, локтями проложив себе путь, переступает порог павильона, его с разных сторон — слева, справа, сверху — вмиг окружают его же уменьшенные копии. Отражения многократно повторяются в зеркалах напротив друг друга, с каждым новым повтором убывая в размерах. И вот уже все зеркальные поверхности, мимо которых он идет, показывают бесконечную череду помещений, и в центре каждого из них — живая пустота в образе Гривано. Он выхватывает из кармана платок и спешит к выходу в противоположном конце павильона.

Толпы людей в маскарадных костюмах, горы сверкающих предметов роскоши — все это могло бы доставлять удовольствие, если бы Гривано явился сюда отдохнувшим и беззаботным, но в его нынешнем состоянии это лишь провоцирует череду нездоровых ассоциаций, и теперь он уже сожалеет, что пришел. У подножия часовой башни он покупает булочку с миндалем, посыпанную сахарной пудрой, и съедает ее, прогуливаясь вдоль фасада базилики, глядя на позолоту и мрамор, на холодный серпентин и чувственный порфир — уже потускневшие, покрытые налетом времени. Мозаика над северной аркой изображает тайный вывоз мощей апостола Марка из нечестивой Александрии. Эта мозаичная картина вызывает в памяти ряд других, быстро сменяющихся картинок из прошлого.

Первая встреча с Наркисом — без малого тринадцать лет назад, когда тот разбудил Гривано среди ночи в его комнате в Диван-Мейданы. «Я пришел к тебе, Тарджуман-эфенди, по воле хасеки-султан. У нее есть интересное предложение».

Спустя неделю — ожидание под обелиском на античном ипподроме. Какие-то люди скрываются в тени; их дыхание клубится в лунном свете. «Спасайтесь, господин! Демоны гонятся за мной по пятам!» Получение свертка из трясущихся рук Полидоро — несчастного Полидоро, воришки, раба и глупца, — под грозные окрики подбегающей стражи.