Ричард Йейтс - Холодная гавань

Дважды за первую неделю его пребывания она усугубила общую атмосферу неловкости тем, что вслух пожаловалась: «Надо же, а я-то всегда думала, что ужин — это время разговоров». После этих слов все, включая сына, предпочли уткнуться в тарелки.

Эван Шепард от своей тарелки вообще практически не отрывался, даже когда жена шепотом задавала ему какой-нибудь вопрос. Своим сосредоточенным, ничего не выражающим лицом он как бы давал всем понять, что поглощение пищи в не меньшей степени, чем работа или делание детей, является исконно мужским занятием. Когда его мускулистая рука, вооруженная ножом для разделывания мяса, высвобождалась, она всегда покоилась на краю стола в одном и том же положении: пальцы подобраны в кулак или зажимают сложенный пополам ломоть хлеба; Фил находил в этом нечто интригующее: именно так показывали в кино героев-работяг. Он пробовал копировать эту манеру, но выходило неестественно, отчего он еще больше смущался. Одна из мелких привычек, которую он, сам того не подозревая, приобрел в Ирвинге, как раз была связана с застольем и заключалась в том, что одному локтю полагалось лежать на столе, а свободной руке, сокрытой от любопытных глаз, покоиться на коленях. И сейчас он невольно принимал эту позу. Стоит ли после этого удивляться, что многие люди видят в частных школах этакий рассадник элитарно-жеманного образа жизни.

— Дорогой, — обращалась Рейчел к мужу, и Фил каждый раз вздрагивал: в ее устах это слово звучало как имя. — Если тебе не нравится салат, я могу сделать его с другим соусом.

— Да нет, нормально, — отвечал Эван, не глядя на нее, с набитым ртом и блестящими от оливкового масла губами. — Все нормально.

В тот вечер ужин получился более коротким и не столь напряженным, как обычно, хотя бы потому, что чувствовалось напряжение иного рода: старшие Шепарды после нескольких вежливых отказов наконец приняли приглашение на вечерний коктейль. Не успели убрать со стола грязную посуду, как раздался звонок в дверь; Глория поспешила встретить гостей, но на пороге стоял один Чарльз с дежурной улыбкой на лице.

— К сожалению, моя жена немного устала, — объявил он, — но она взяла с меня слово, что в следующий раз я возьму ее с собой. Как-нибудь вечером, если это вас устроит.

— Ну, разумеется, — ответила Глория. — Если вы… если вы сдержите свое обещание.

Удалившись на кухню, где она от нервозности уронила на пол два кубика льда, Глория решила, что отсутствие Грейс Шепард — это даже хорошо: то, что Чарльз пришел один, наложит на вечер определенный отпечаток, требующий изменения плана. В ситуациях, когда возникает неуверенность в себе, очень важно иметь некий план, в противном случае все твои шансы на счастье могут ускользнуть, раствориться, исчезнуть.

Когда она принесла в гостиную поднос с напитками, чтобы с некоторой церемонностью поставить его на столик, Чарльз Шепард вел с молодыми светскую беседу, а точнее, они вели светскую беседу с ним, пока он прогуливался по ковру, вроде бы разглядывая те или иные предметы, которые, скорее всего, в упор не видел.

— А тут мило, Глория, — сказал он. — Вы нашли очень комфортабельный дом.

— Вот только здесь сыро, — решила она сразу выдать негатив как бы в доказательство того, что не намерена ничего скрывать. — Это самая большая проблема. Но мы надеемся, что эта сухая теплая погода поможет выправить положение. Я, во всяком случае, надеюсь. Кто что будет пить?

Были предложены джин и виски и даже бутылка пива для Фила, и ощущение зарождающейся общей радости не заставило себя долго ждать.

— Чарльз, я уж было подумала, что мы вас больше не увидим. Вы нас сознательно избегали?

Глория взяла с места в карьер. Она отдавала себе отчет в том, что это могло прозвучать бестактно, а то и безрассудно, но это входило в ее план. Если тебе удается дойти до самого корня того, о чем говорить в обществе считается неприличным, и вытащить это на всеобщее обозрение, считай, ты получил преимущество. Твой собеседник, возможно, испытает короткое смущение, зато потом оценит твою прямоту, и это поспособствует очищению атмосферы.

Чарльз поспешил заверить ее, что каждый день собирался к ним заглянуть, Грейс, разумеется, тоже, и вот как-то незаметно пролетело несколько недель, но ему хотелось бы думать, что она в этом не видит злого умысла.

Его смущение действительно было коротким, а после принесенных извинений он развалился в кресле и, кажется, почувствовал себя гораздо лучше.