Евгений Ничипурук - Сны сирен

– Ну уж нет, – сказал я пришельцу. – Вообще-то ты похож на соседского дога. Который только с виду страшный, а на самом деле очень даже мирный и игривый.

Пришелец бросился на меня, но я опередил его и схватил узкий кожаный ошейник. Одной рукой я держал его за ошейник, а другой чесал ему спинку. В руках у меня извивался в конвульсиях удовольствия здоровенный серый дог. Я потрепал его за ухом, и тот, в приступе безмерной благодарности, облизал мне лицо шершавым языком. Этот сон уже утомил меня. Надо что-то предпринимать, иначе Лоскут будет вечно искать меня по бесконечным и бессмысленным пузырям. А я тут буду вечно отбиваться от телок-догов-инопланетян… и мало ли кого еще, кто может тут появиться. Я явно нарушил первоначальный сценарий, а потому можно ждать самых неожиданных сюрпризов.

Я решил вернуться. Но как? Ну, например, просто взять – и полететь обратно.

И я взлетел со своего барного стула. Причем мой взлет был очень похож на старт ракеты. Или на полет Iron тап'а. Короче, стартовал я мегакруто. Вся съемочная группа и атаковавшие их пришельцы мигом прекратили всякую возню и сражение и стояли раскрыв рты. А тот самый знакомый оператор отбросил в сторону крупнокалиберный пулемет и принялся снимать меня, исчезающего в розовых облаках, на камеру. Скорость я набрал космическую, мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы немного затормозить. И хотя я начал торможение практически сразу после взлета, меня унесло далеко-далеко за облака.

Облака были разноцветные и немного напоминали те самые московские, что зависли над городом в день нашего с тобой знакомства. Я попробовал сбросить высоту и оказался внутри облака. Оно тут же стало очень плотным, и я сообразил, что это и есть тот самый туман, который разделяет пузыри. Я ринулся вниз и очень скоро шмякнулся на пустынный океанский пляж. Высоченные волны, вздымаясь в ста метрах от берега, катили ко мне шипящие пенные шапки. Дул легкий ветерок. Царственное спокойствие царило вокруг. Было настолько хорошо, что всему миру было глубоко по фигу… Не могу объяснить словами. Но мне никогда еще не было так умиротворенно.

Я побрел по берегу в надежде встретить тебя или Лоскута. Долго брел. Было совсем не жарко. Судя по всему, сейчас стояло раннее утро; небо затянуто облаками. Я шел по кромке прибоя и, обернувшись, увидел цепочку оставляемых мною следов, которые тут же аккуратно слизывала белопенная соленая волна. Все вокруг очень реально. Я даже чувствовал кожей брызги теплой морской воды. Улетать в другой пузырь не хотелось. Прогуляюсь-ка. Все уже наверняка догадались, что я здесь… И вот я шел и шел по берегу, пока не встретил Сикарту.

– Мир соткан из наших мечтаний. Просто все мы мечтаем о разном. Есть плохие люди с черными мечтами, и есть хорошие со светлыми, благодаря которым вся наша вселенная еще не летит в тартарары. И мечтам свойственно сбываться. Все, что мы видим вокруг себя, – это чьи-то сбывшиеся мечты. На то, чтобы мечта стала реальностью, нужно время. Нужно продолжать мечтать, а мечтая, делать маленькие шажочки навстречу мечте. Люди, которые мечтают, имеют власть менять мир, а люди без мечты – лишь «боты», симуляторы жизни для заполнения пространства вселенной. Но и они в состоянии измениться. В них есть искра, которую можно раздуть, и они тоже станут частью сознательной вселенной. Просто сердца у всех разные. У кого-то сердце светло-красное, и свет из него выходит светлый. А у кого-то сердце темно-алое, и оно источает сумрак. Это не потому, что ему так хочется, а потому, что такое сердце человек получил при рождении… Так было решено. Ибо мир должен быть, как лоскутное одеяло, соткан из разных мечтаний. Но при этом он должен быть и очень гармоничным, чтобы никто, взглянув на него, не сказал: «Вот белое одеяло с серыми пятнами». Любой, кто взглянет на мир, должен сказать: «Какой же причудливый и сложный узор соткан здесь из множества лоскутов!» И получается, что ты меняешь этот мир. Раз мечтаешь о чем-то. Но вот искра в тебе пока не разожглась. Ты так – фитилек, едва тлеющий на ветру. Поскольку ты толком еще не знаешь, о чем мечтать, но не хочешь тупо заполнять пространство, оттого и мечешься. И сюда тебя бросила пока еще не мечта, а поиск мечты. Но здесь ли тебе ее искать?

Сикарту посмотрел мне прямо в глаза. И мне стало немного стыдно, что я, оказывается, вроде как «бот». Я всю жизнь думал, что я настоящий, а тут – прямо в сердце игла. Да еще где? На берегу океана, в полнейшем покое. Я не мог не верить Сикарту. Я подумал, что сейчас расплачусь, но сдержался. А он, видя, что я пребываю в полнейшем раздрае, продолжил: