Евгений Ничипурук - Сны сирен

Вот о чем я думал, пытаясь заснуть, слушая музыку и контролируя дыхание. Но сон не шел. Мне показалось, что ты уже спишь. Показалось, что я все профукал, что вы с Лоскутом уже там, а я хрен знает где… Но ведь будильник не звонил, значит, еще есть время. Я сосредоточился на сне. Стал вспоминать свои видения про Херста. Кто он, этот Херст? Признаться, воспоминания о нем уже затерлись. Теперь история с художником воспринималась просто как сухой факт, как скупая данность, вообще без эмоциональной окраски. Такова особенность происходящего в снах. Как бы тоскливо ни было в сновидении, может быть настолько, что ты даже проснешься в слезах, – но ты и пяти минут не будешь грустить из-за приснившегося, сколь бы тяжким оно ни было.

В отличие от событий, произошедших наяву. Ты знаешь, что сны нереальны…

У нас же сейчас сложилась более запутанная ситуация. Я знал, что Херст реален и что опасность ему угрожает реальная, но все равно на эмоциональном уровне что-то блокировалось, и я не переживал по этому поводу так, как, возможно, переживал бы, обратись ко мне умирающий человек в реальности. Да какая разница? Я принял решение спасти Херста. И потому я здесь. Я почти дошел до Сада Сирен. Поздно сворачивать.

Размышляя так, я вдруг осознал, что уже давно окружающее заволокло дымкой и видимость упала до нуля. Значит, я впадаю в сумеречное состояние, и нужно аккуратно, не переборщив, углубиться в него, не забывая при этом, что спишь, и держать связь с миром.

Связь с миром присутствовала. Я явственно слышал, как музыкальный центр проигрывает диджей-ский микс на тему песни Prodigy «Magic-people, voodoo-people». Но среди множества звуков присутствовал и совершенно посторонний, выбивающийся из общей канвы. Сигнал телефона! Это был сигнал к сбору! Я стал лихорадочно представлять тебя (при этом я автоматически обнял тебя и почувствовал твое тепло под боком) и Лоскута. Лоскут тут же нарисовался мне в виде какого-то солдата-ополченца с огромной, неуклюжей трофейной шпагой. Как и в прошлый раз, туман вокруг меня сразу же начал редеть, но я сосредоточился и полетел вперед. Несся, набрав сверхзвуковую скорость, от которой заложило уши и разболелась голова.

И вдруг меня, будто волной, выбросило к тем самым хрущевкам, где мы встречались в прошлый раз.

Я вылетел откуда-то с такой скоростью, что не сумел затормозить и с размаху врезался в стоящего у полуразвалившегося подъезда Лоскута. Однако Лоскут даже не покачнулся и помог мне встать. Слегка встряхнул за плечи. Тебя нигде не было.

– Все как я и думал, – сказал Лоскут. – Я знал, что ты сможешь добраться сам, а подруга твоя – вряд ли. Придется ее вытаскивать. Жди здесь.

Я ничего не понял, но решил послушаться. Лоскут исчез. А я остался один. Вначале, придумывая разбег посредством стимуляторов, я и сам не понимал, в чем его практический смысл и как мы прорвемся в Сад Сирен. Не понимал до сих пор, пока не остался один.

Начнем с того, что «ждать здесь» было нереально. Вся беда – в лихорадочно работающем мозге, который не собирался оставлять меня на одном месте. Стоило мне сделать несколько шагов к ближайшему подъезду, как меня сразу же перебросило в другой пузырь. Видимо, мысль о подъезде породила новое сновидение. Я оказался возле огромного деревенского дома, где было полно людей. Насколько я понял, шла съемка кинофильма. А дом этот был то ли специально возведенной декорацией, то ли немного перестроенным обыкновенным сельским строением. Собирались снимать новый дубль. Мне помахал рукой оператор, видимо знакомый со мной. Мне пришлось помахать в ответ. Чтобы никто ничего не заподозрил, я зашел в дом и присел у барной стойки. Решил не мешать процессу. Вдруг показалось, что снимают продолжение «Неуловимых мстителей» – уж больно антураж соответствующий. Да и цвета тоже очень киношные – яркие, перенасыщенные. Вроде тех, что выдавал наш кинематограф в доцифровую эпоху. Я попросил бармена – сорокалетнего усатого мужика в классической шелковой барменской жилетке – что-нибудь налить мне. Тот немного удивился моей наглости – заказывать выпивку в бутафорском баре, – но, наверное, решил подыграть и со словами «С вас целковый» – налил в стакан какого-то пойла. Я достал из кармана несколько монет царской эпохи и звонко бросил на барную стойку. Бармен удивился, но монетки аккуратно сгреб в карман жилета.

Налитое в стакан пойло оказалось желеобразным и абсолютно безвкусным. Я отставил стакан в сторону и решил, что раз уж я в своем собственном сне, то могу делать тут все что заблагорассудится. По сути, это мое сновидение и я здесь главный. Эта мысль придала мне определенной уверенности, и я тут же собрался опробовать ее на деле. Я встал со стула и прошелся по съемочной площадке.