Евгений Ничипурук - Сны сирен

Признаться, мы всегда очень любили путешествовать. Выезжали куда-нибудь не меньше трех раз в год. И к выбору цели следующей поездки подходили очень основательно. Нас не интересовал тупой пляжный отдых, хотя и ты, и я всегда любили море. Нам крайне важны были атмосфера, энергетика места. Новые впечатления и новые люди. Мы рассказывали, как буквально влюбились в Барселону, как уезжали оттуда с твердым желанием вернуться и остаться там навсегда. Про то, что дух свободы, царящий на улицах этого чудо-города проникает в сердце вместе с соленым, пряным ветром Рамблы. И его уже невозможно вытравить. Побывав в Барселоне однажды, ты меняешься навсегда.

Лоскут слушал с интересом. Он никогда не выезжал дальше города Дмитрова, где у него жили родственники. Осознанные сновидения ему заменили путешествия. Мне, правда, казалось, что подмена эта весьма сомнительная, ведь, попадая в какой-нибудь далекий уголок мира, ты получаешь свежую информацию извне, а путешествуя по снам, ты хоть и тоже черпаешь информацию, но хоть и из глубин все же – из себя самого. Это как вода в бассейне с хорошей системой очистки. Да, купаться можно, но она никогда не заменит настоящую реку. Да, одна и та же вода, но сколько бы ее ни гоняли через фильтр, все равно не то… Хотя мне ли не знать, какими интересными и красочными бывают сны. К сожалению, наша реальность очень редко бывает похожа на сон. Так редко, что о подобных случаях вспоминаешь лишь тогда, когда организм сам требует вызвать забытое и обсудить. Как сейчас, например.

Чем больше мы нюхали «кокос», тем медленнее работал мозг. Через пару-тройку часов наступил полный тупняк. Никто ничего уже не рассказывал. Мы просто сидели напротив друг друга и шмыгали носами. Стало понятно, что пришло время амфетаминов. Этот адский порошок проникал в нос, вызывая крайне болезненные ощущения. Саша не соврал – дурь была чистой. Такой, что на мгновение показалось, будто от зуда у меня вывалятся глаза. Потекли слезы. Мы схватились за свои носы и заметались по комнате. Если б не моя дурацкая теория про разбег, то я ни за что не стал бы употреблять эту гадость, да еще с тобой и Лоскутом. Нет ничего страшнее и омерзительнее «фена». Мало того что он выжигает носоглотку, так еще и депрессивные отходняки после него такие, что мысль о самоубийстве – это блеклый фон для куда более ужасных разрушительных мыслей. Однако действует эта гадость безотказно. Едва жжение прошло, я почувствовал, как мой разум вновь наполнился неведомой силой. Вернулись ясность ума и энергия. Такие же метаморфозы произошли и с тобой, и с Лоскутом. Мы опять оживленно заговорили.

Я слышал, что все наши революционеры – Ленин, Троцкий, Сталин – были заядлыми амфета-минщиками. Именно поэтому они спали по два часа в сутки и обладали невероятной работоспособностью. Однако с психикой у них творились полнейшие нелады. А самым ярким доказательством активного употребления ими амфетаминов были даже не эти адские работоспособность и активность, а бесконечная прогрессирующая паранойя – верный спутник любого, кто решится поиграть со стимуляторами. В фильме Брайана де Пальмы «Черная орхидея» четко показано, как один из главных героев, подсев на амфетамины, маниакально, без еды и сна, расследует преступление, как он постепенно превращается в оголенный нерв. И это тридцатые годы!

Еще я читал, что американцы дают амфетамины своим летчикам. Конечно, в мизерных, скрупулезно выверенных дозах, но, думаю, «фен» имеет непоследнее отношение к бесконечным синдромам, мучающим бывших военных.

А первый пик употребления этого зелья пришелся на начало прошлого века. Люди с активной позицией при помощи подобных препаратов добивались в жизни большего. Однако и платили за успех большим: жесткой депрессией, паранойей и одиночеством. По слухам, Маяковский грешил дружбой со стимуляторами, поэтому и погряз в проблемах с психикой.

– А Гитлер? – спросила ты. – Он, по ходу, тоже на них сидел.

– Гитлер… не знаю. Про него я ничего подобного ни в Интернете, ни в литературе не встречал. По-моему, он от рождения был немного не того.

Только сейчас я заметил, что моя нога вот уже несколько минут отбивает ритм музыки. Поменял диск – поставил что-то более быстрое и жесткое. Какой-то микс иностранного диджея в стиле «электро» и «прогрессив». Диск нам подарили на одной из вечеринок, которую организовывало наше рекламное агентство под спонсорством табачного бренда. Вечеринка, помнится, была унылым говном. А вот дисочек оказался очень даже ничего. Стоило мне поменять музыку, как ноги сами пустились в танец. Сначала это было просто ускоренное, ритмичное перемещение по квартире, но потом, неожиданно для себя, я понял, что танцую по-настоящему, размахивая руками и подпрыгивая. Рядом со мной точно так же прыгали ты и Лоскут. На лицах у обоих застыли широченные улыбки, вы лучились позитивом и счастьем. Мне показалось, что я попал на седьмое небо и, пожалуй, до рая уже недалеко. Так легко было и так радостно! Танцевали мы минут сорок без перерыва. Пока, уже подуставший, я не стал различать, что к нашей музыке примешиваются посторонние звуки. Плюхнувшись на пуфик, я прислушался. Оказывается, какая-то сволочь (видимо, соседка снизу) настойчиво барабанит по батарее, требуя сделать музыку потише и не скакать по полу. Не хватало еще незваных гостей в милицейской форме, так что я разумно убавил звук. Уменьшение децибелов подействовало на вас магическим образом. Вы тут же плюхнулись на пол, на подушки. Никто уже не мог разговаривать. Внутри образовалась угнетающая пустота. И эта пустота ширилась с каждой секундой. Необходимо было нюхнуть еще.