Марина Ли - Детский мир

– Очень интересно… – произнесла нараспев, а моё сердце пропустило удар. – А главное, как своевременно! Я жду вас у мужского входа… Проводите кто-нибудь достойного человека к нужным воротам!

И когда двое из моей охраны рванули исполнять приказание, уточнила:

– А ваша спутница может войти здесь… Ольга, вы покажете нашей гостье парк, пока мы будем решать все финансовые вопросы?

Я кивнула и со всем возможным равнодушием и холодностью пожала плечами.

– Можно подумать, вы позволите мне отказаться…

Тонар снисходительно улыбнулась.

– Похвальное смирение и понимание ситуации. Я найду вас в беседке у Зеркального пруда. Ступайте.

Таечка впорхнула в открытую для неё калитку, которая находилась сбоку от главных ворот и, радостно улыбаясь, помчалась в мою сторону. Мне стоило огромного труда, чтобы не сорваться с места с распростертыми объятиями, и удержало меня от этого не опасение, что Госпожа Метелица может заподозрить что-то нездоровое в таком проявлении эмоций, а грустный, какой-то даже больной взгляд Котика.

С того нашего столкновения в Правительственном госпитале мы ни разу не пересекались даже взглядами, а теперь он смотрел на меня с жадностью и страданием. Так путник смотрел бы на колодец в пустыне, не зная, реальность это или мираж: с надеждой и страхом.

Я первой прервала зрительный контакт, без сожаления и жалости. Не знаю, виновен ли Котик в случившемся с Лёшкой, не знаю, он ли сдал меня Цезарю, но то, что он согласился выступать в роли моего персонального тюремщика, автоматически вычеркивало парня из моих друзей и жизни. Он просто умер для меня.

Зверёныш ловко подхватил меня под локоток и защебетал:

– А вы настоящая цесаревна? Потому что если нет, то очень на неё похожи!

Я изумлённо приподняла брови и открыла рот, чтобы обратить внимание мальчишки на то, что в зоне слышимости никого постороннего нет, но он только едва заметно качнул головой и продолжил:

– Я вся трепещу! Идёмте же скорее, покажите мне здесь всё-всё-всё!

И в следующую секунду, выпустив из крепкого захвата мой локоток, принялся расстегивать пуговички на своей необъятной груди.

– Жарковато сегодня… – ляпнула я, не зная, стоит ли спрашивать о том, что парень делает.

– Сегодня? – Таечка хмыкнула. – По-моему, эта нереальная для поздней осени жара держится уже почти полтора месяца.

Я виновато опустила глаза, а Зверь достал из розового кружевного лифчика наладонник, инкрустированный белыми и голубыми стразами, и подмигнул мне.

– Однако вращение планеты вокруг звезды никто же не отменял, да? Поэтому зима когда-нибудь придёт, в этом я уверена так же, как в том, как меня зовут.

Поколдовал немножко над своим гаджетом, а затем произнёс недовольным голосом, в котором не было и тени глуповатой Таечки:

– Умеешь ты, Старуха, влипать в ситуации.

Я вдруг поняла, что смертельно устала, и почувствовала, как слёзы навернулись на глаза.

– Не смей реветь! – Зверь показал мне наладонник, на котором секундомер стремительно отсчитывал назад три минуты. – Шумовые помехи не позволят им разобрать, о чем мы говорим, но потом нам надо будет сделать паузу. И ради всего святого, не надо больше про погоду!

– А про что?

– Про цветы! – Зверь с корнем выдрал растущую у дорожки ромашку и помахал ею в воздухе. – Что тебе колют?

– А?

– Я спросил, знаешь ли ты, что именно тебе колют? Не тупи!

– Ничего…

– Значит, что-то дают орально… Полагаю, с первого дня?

– Ты не понял, особенность моего организма не позволяет внешним…

Зверь закатил глаза и громко вздохнул:

– Ну, ты как маленькая, честное слово! Тебе кто сказал такую чушь?

– Евангелина… – прошептала я.

Мальчишка кивнул с довольным видом:

– Ну, и конечно, ты сразу же поверила этой милой женщине.

– Я…

– Глупость и наивность – это то удовольствие, за которое в нашем мире платят жизнью! – и уже другим голосом, честное слово, не понимаю, как ему это удается: – Я, например, люблю ромашки, они нежные. А вам какие цветы больше нравятся?

– Одуванчики…

– Фи! Как неромантично…

Снова быстрая манипуляция с наладонником, и деловым тоном:

– Ладно, значит, с этим пунктом разобрались. Чем тебя здесь опаивают, ты не знаешь. Симптомы?

Я вспомнила о своих бессонных ночах и почувствовала, как заливаюсь краской.

– Ага… Судя по тому, что ты расцвела, как маков цвет, какие-то симптомы всё-таки есть. Ну?

– У меня аллергия странная появилась, вот здесь, – я оттянула бархотку, чтобы продемонстрировать Зверю своё красное пятно. – И эта штука не снимается, если ты не догадался.