Марина Ли - Детский мир

Робот, созданный для ремонта клеток? Я что, вдруг попала на лекцию по фантастической литературе и не заметила этого?

– Лечение, регенерация, омоложение… – перечисляла на фоне моих разбежавшихся мыслей тонар. – Взаимодействие с каждым органом…

– Стоп! – я почесала лоб. – Но если бы это было правдой… – фразу «этого не может быть!» я не кричала только из вредности. – Ведь если бы это стало действительно возможно, мы бы сейчас с вами говорили о фактическом бессмертии?

Как я ни старалась, но утвердительное предложение всё равно вылилось в вопрос.

– Именно о нём мы и говорим, – Госпожа Метелица кивнула с довольным видом, но тут же добавила: – Фактически. На практике всё выглядит несколько сложнее.

Мне казалось, что я сплю или стала жертвой какого-то дикого розыгрыша, но женщина, стоявшая у стола с микроскопом, и не думала шутить.

Она говорила о совершенно мифических вещах, как о свершившемся факте, сожалела о том, что технологии были утрачены, а изначально сильная кровь разбавилась едва ли не до уровня воды.

– Нет, фактического бессмертия человечество так и не достигло, – говорила она. – И в былые времена всё зависело от количества роботов в крови, от, скажем так, техобслуживания, от поколения… Много от чего, но всё равно это не давало абсолютного бессмертия, потому что нельзя, например…

– Подождите! – снова остановила я Евангелину и потрясла головой, надеясь, что это незамысловатое движение поможет улечься мыслям в моей голове. – У меня голова идёт кругом! Это всё слишком. Слишком для того, чтобы я могла поверить. Я имею в виду, не сразу и не безоговорочно. В былые времена? То есть это не новейшие разработки?

Женщина грустно рассмеялась.

– Новейшие? О, нет… Этому образцу более трехсот лет. И, к нашему сожалению, добиться такого же результата нам пока не удалось.

Тонар Евангелина сняла перчатку, выхватила из карандашницы на столе ручку с тонкой иголкой вместо колпачка и, даже не поморщившись, проткнула кожу на своём безымянном пальце, размазала выступившую алую каплю по чистому стеклу и поместила его рядом с тем, что уже лежало под линзой.

Я, откровенно говоря, напряглась, на секунду представив, что вот сейчас мне продемонстрируют доказательство бессмертия человека. И пугало даже не то, что это бессмертие возможно как научный факт, сколько то, что оно напрямую касалось сидящей передо мной женщины. Холодной и равнодушно-отстранённой, как ледяная богиня северных краев. Одно дело верить или не верить в божественное происхождение мира, совсем другое – находиться в одной комнате с богом. Сначала я недоверчиво всматривалась в экран, а потом, когда тонар, повозившись с чёткостью, вывела оба изображения одной картинкой, не смогла сдержать громкого облегчённого выдоха.

– Так и знала, что всё это враки! – не посчитала должным скрывать своё ехидство я. – Бессмертие, роботы… Чушь! Ничего этого у вас и в помине нет!

– Именно об этом я и говорю, – к моей досаде, презрение, отчетливо прозвучавшее в моей фразе, совершенно Евангелину не затронуло. – И если бы вы слушали внимательнее и не торопились с выводами, вы бы и сами это заметили. Я же сказала – мы не достигли подобного результата.

Лазерной указкой женщина высветила один из своих эритроцитов, возле которого вяло качался хвостатый уродец. Несомненно, он имел что-то общее с роботом из другого образца, но при этом полностью от него отличался.

– Мы устойчивы к вирусам, – проговорила Евангелина. – Сильнее обычных людей и выносливее, у нас не рождается слабых и больных детей, мы обладаем исключительной интуицией, даром убеждения… Но мы стареем. И с каждым следующим поколением срок жизни неумолимо снижается. Полной регенерации клеток не происходит. Омоложения нет. А когда ты останавливаешься в одном шаге от бессмертия, когда видишь его за тонкой чертой, которую не в силах переступить… Это злит.

– Это всё интересно, не спорю, – я кивнула и поменяла позу, забросив ногу на ногу. – Но какое это всё имеет отношение ко мне? Если вы хотите сказать, что я одна из вас… – я прислушалась к себе, ожидая внутреннего протеста после этих слов, но моя интуиция молчала, видимо, находилась в лёгком шоке. – Если даже так. Я не понимаю, что это меняет в сложившейся ситуации? Почему я должна мало того, что выйти замуж за человека, который мне глубоко неприятен, которого я не люблю и даже более того, так я ещё и должна пойти на это добровольно. Как вы сказали? Кровь делает за меня выбор? Так вот, ей право голоса никто не давал.