Марина Ли - Детский мир

Ничего не понятно! Что здесь может быть понятным? Чувствую себя глупым котёнком, которого сначала поманят ложкой сметаны, а потом пнут за излишнюю навязчивость сапогом в бок.

– Пожалуй, начнём нашу экскурсию не с питомника, как я планировала, а с лаборатории. Вы всё-таки на удивление запущенный случай. Не понимаю, чего ваш опекун хотел добиться тем, что поместил вас в информационный вакуум.

– Просто ещё один способ контроля, – проворчала я, и то, как Госпожа Метелица кивнула, подсказало мне, что она склонна разделить со мной это мнение.

Мы вошли в замок через одну из боковых дверей, спустились по мрачной винтовой лестнице на несколько этажей вниз под землю и, наконец, остановились у тяжёлой обитой чёрным деревом двери.

– Прежде, чем мы зайдём, – тонар Евангелина, не глядя на меня, набирала на пульте, вмонтированном в стену, какой-то сложный пароль, – давайте договоримся: фраз в стиле «этого не может быть!» не произносить.

Дверь почти беззвучно отъехала в сторону, и я шагнула в лабораторию Гвоздя Бога.

Обстановка внутри меня несколько разочаровала – не было здесь ничего пафосного или ужасающего. Не было пугающих клеток, в которых томились бы животные, ожидая, когда подойдёт их очередь лечь под нож. Не было тревожащего сердце запаха формальдегида, сумасшедших учёных в белых халатах и тихо жужжащих компьютеров.

Здесь было окно, нарисованное на стене. У окна простой письменный стол, на котором среди вороха бумаг стоял самый обычный микроскоп. Всё же остальное едва ли не в точности повторяло зелёный вагончик Просто Полины Ивановны. Нет, не мебелью и разделением на жилую и нежилую зоны, и не подборкой порнографической литературы, но количеством разнообразных фотографий на стенах.

– Это совсем не похоже на лабораторию, – пробормотала я. – Зачем вы привели меня сюда?

– Ну, строго говоря, сейчас это помещение лабораторией не является. В былые времена – да. Нынче же здесь нечто вроде музея, – в одном из шкафчиков, стоявших у дальней стены, тонар взяла контейнер с прямоугольными стёклышками, на которых обычно хранят образцы крови и, шагнув к письменному столу, махнула мне в сторону единственного в комнате стула. – Садитесь.

Женщина щёлкнула кнопкой проектора, присоединённого к микроскопу, и на стене передо мной загорелся экран.

– Мне уже доводилось смотреть на кровь под микроскопом, – не скрывая злорадства, прокомментировала я.

– Уровень вашего образования радует, – дохнула холодом Госпожа Метелица. – Я попрошу вас обратить внимание на форму эритроцитов.

– Обычная форма, – проворчала я. – Что не так-то? На шипучие леденцы похожа…

– Двояковогнутый диск, а не шипучий леденец!

Тонар постучала розовым ногтем по микроскопу, и я проворчала тихонечко:

– Конечно-конечно.

– Перед вами образец крови условно здорового homo sapiens, – начала она свою лекцию. – Я говорю «условно», потому что у этого вида абсолютно здоровых представителей не бывает.

Тут бы я с ней поспорила, потому что себя, например, я считала абсолютно здоровой, ибо не болела ни разу за всю свою жизнь. Однако свои возражения я оставила при себе.

– Кровь человека разумного – это жидкая подвижная соединительная ткань внутренней среды организма, которая состоит из плазмы и форменных элементов: лейкоцитов, тромбоцитов… – в этом месте я зевнула, потому что информация, мягко говоря, была не новой.

– Вы, как я посмотрю, изволите скучать? – немедленно отреагировала Госпожа Метелица, и в лаборатории сразу на несколько градусов понизилась температура. – Что ж, обойдёмся без вступительной лекции.

Евангелина надела тонкие перчатки, достала из другой коробочки с образцами ещё одно стёклышко и очень осторожно поместила его под линзу микроскопа. Я нетерпеливо уставилась на экран и почти сразу разочарованно застонала:

– И? Такая же капля крови…

– Будьте внимательны! Не такая же, а принципиально иная!

Лазерной указкой наставница высветила маленького хвостатого уродца, замершего у одного из шипучих леденцов.

– Что это? – спросила я. – Какой-то одноклеточный паразит? Вирус? Извините, но микробиология и биохимия как-то меня никогда особенно не привлекали. Основы я знаю, но не более того.

– Это, скорее, из разряда нанонауки, а не биологии… Хотя теперь уже, наверное, даже мифологии… – женщина тряхнула головой, отгоняя какие-то свои мысли и вернулась к объяснению: – Это не вирус и не паразит. Это вообще не живой организм. Ну, изначально он не был живым. Это робот, созданный, скажем так, для ремонта клеток.