Александр Снегирев - Моя малышка

– Что-нибудь видно? – спросил Женька у меня и Бори.

– Кустик жалко, – промямлил Боря.

– Видение было?

– Видения не от пива бывают, сам знаешь, – буркнул я.

– Дуболомы! Вы чё, Библию не читали?! Бог поджёг куст, и Моисей понял, что ему надо уводить евреев из Египта!

– Про евреев это к моей маме, – произнёс Боря, осторожно слез на землю и толкнул карусель. Диск медленно, со скрипом закружился. Боря взгромоздился обратно. Родной двор, можжевельники и весь мир начали вертеться вокруг нас.

Женька подошёл ко второму кустику, чиркнул зажигалкой.

– Второй раз показываю! Смотрите внимательно!

Карусель сделала оборот, огонь прошелестел оранжевыми лепестками по хвое, куст превратился в пепел.

– Ну как, видно что-нибудь?

– Ничё не видно, – пожаловались мы. Обороты стали замедляться, я соскочил и разогнал диск снова.

– Это оттого, что вы крутитесь. Если бы Моисей крутился на карусели, когда Бог послал ему откровение, он бы тоже ни хрена не понял! Последний раз показываю! – Женька запалил третий кустик, карусель вертелась так быстро, что огонь, Женька и всё вокруг слилось в одну размытую полосу.

– Видели откровение?! – Женькин крик вывел меня из приятной расслабленности.

– Женька, оставь кусты в покое! Их недавно посадили, они красивые… – попросил я.

– Что-то мне хреново, голова закружилась, – пожаловался Боря, внутри у него забурчало.

Боря слез с карусели и заплетающимися ногами пошёл прочь. Сделав шага три-четыре, он, икая, согнулся рядом с одним из сожженных кустиков.

Я снова раскрутил карусель. Женька разозлился:

– Мудаки! Не видят ни хрена! Я им откровение, как в Библии, а они не видят!

Женька ругался и шёл с зажигалкой от куста к кусту. Моя карусель крутилась в обратную сторону. Вскоре из смазанной картинки окружающего мира исчезли оранжевые пятна огня, остался только пепел.

Мы с Борей шли тихими промёрзшими переулками. За поворотом, на пустыре, стояла милицейская машина. Мигалка полыхала синим, из кабины доносились переговоры по рации. Пара ментов прогоняла с пустыря бомжей, которые развели костёр.

Когда мы подошли, менты погрузились в тачку и отчалили. Бомжи, напоминавшие разбуженных крупных зверей, побрели в темноту. Мы остановились перед разворошённым костром. На чёрном, растопленном снегу сверкали угли. Крупные, мелкие. Они подмигивали, собирались кучками, образовывая мириады, типа как звёзды. У наших ног лежало звёздное небо, обречённое прожить всего несколько минут. Галактики, которым не суждено быть занесёнными на карту. Звёзды, которым астрономы никогда не придумают названия, к которым никогда не полетят ракеты, по которым никогда не будут определять судьбу астрологи, мерцали у наших ног. Я шаркнул ботинком по крайним углям. Большой соблазн затоптать искру ногой.

Мы поёжились.

– Пора уже, поздно, – сказал я.

Повернули к метро.

– Ты с девушкой живёшь? – спросил Боря.

– Ага.

Помолчав немного, Боря продолжил:

– У твоей девушки подруги, случайно, нет?

– Спрошу, – улыбнулся я.

У дверей станции Боря спросил:

– Может, повидаемся как-нибудь, ты, я и Женька, а?

– Посмотрим…

Он сник. Мы постояли.

– Ну, созвонимся, – фальшиво-ободрительно сказал я, пожимая на прощание его руку.

Передо мной две серые железные двери. Две кнопки с лампочками-глазками. За дверями что-то шумит и двигается вверх-вниз. Лифты. Я устал, хочу быстрее домой, нажимаю сразу на обе кнопки и безразлично жду. За дверями мощно работают механизмы. «Который быстрее?..» – гадаю я. За дверью справа что-то оседает и останавливается, две ее створки разъезжаются. Я захожу в освещенную ровным холодным светом кабину и жму на кнопку 10. Створки сдвигаются. Сбоку слышно пыхтение отстающего соперника из соседней шахты. «Поздно, парень!..» Лечу вверх. Снизу еле доносится и постепенно гаснет звук открывающейся дверцы проигравшего. Если бы я ждал его, то только сейчас бы зашел, а на этом я почти доехал.

Утром, заперев дверь, спешу на лестничную площадку, опаздываю на работу. Передо мной две створки справа, готовые раздвинуться по первому желанию, и одна, неуклюже отползающая вбок, слева. Справа находится проверенный и надежный лифт стандартного размера, сошедший с конвейера крупного завода. Слева – облезлый, необычно маленький, похожий на гробик, лифт, склепанный на заштатной фабрике. Правый – профи, левый – салага. Почему-то Лена всегда предпочитала его.