Александр Снегирев - Моя малышка

– …кладу ствол на консоль, не высовывая из-за занавесок, задерживаю дыхание, целюсь, щелчок… Дворник Гриша поднял голову. Он убирает наш двор сколько я себя помню. За это время в его задницу никто не стрелял. Короче, Гриша удивился, выругался и продолжил мести. Одет он был в оранжевую телогрейку и ватные штаны. Человеку в такой одежде моё ружьё не опасно. Даже синяка не останется. Я перезарядил. После второго выстрела Гриша подозрительно оглядел окна вокруг…

Тут надо описать двор. Он квадратный, со всех сторон окружён домами. Половина из окон которых наверняка была приоткрыта по случаю хорошей погоды. За каждой занавеской могла сидеть обленившаяся московская сволочь, которой делать больше нечего, как, объевшись сырников, пострелять по дворниковскому заду.

– Гриша матернулся, но меня не заметил, – продолжил Поросёнок. – Хоть пульки и попали ему в зад, но он почему-то ругался на окна, расположенные сбоку. Я съел последний сырник, закурил, и принялся тупо, методично обстреливать Гришу. Он перестал работать и орал: «Суки, бля! Пидарасы! Найду – яйца оторву на хуй! Пидарасы ёбаные!!!» Из многих окон выглянули интеллигентные старушки в очках и шалях…

По соседству с Поросёнковым домом стоит дом заслуженных работников Большого театра. Он буквально кишит престарелыми балеринами и оперными певицами. На нём-то, по какой-то странной логике, Гриша и вымещал свою бессильную злость.

Поросёнок вспоминал с нарастающим удовольствием:

– Оттуда бабульки высунулись и задребезжали: «Григорий Алексеевич, как вам не стыдно!» Эти бабульки, наверное, с Ростроповичем знакомы или с Дягилевым…

– С Дягилевым вряд ли, – вставил я.

– Ну, с кем-нибудь типа Дягилева, – отмахнулся Поросёнок. – Не важно. Гриша явно к ним никакого респекта не имел. «Пошли вы на хуй, прошмандовки неёбаные! Курвы задрипанные! Не вашу жопу дырявят!» Оперные примы стушевались. Я продолжил. Гришины вопли меня вдохновили. Теперь я мстил за обруганных ветеранок сцены. Сам спровоцировал скандал, сам навожу порядок. Как нас в универе учат. Пулек много, чая и варенья – хоть залейся. Я обстреливал Гришину задницу не меньше получаса. Скоро, правда, мне надоело. Грише тоже. Он уже просто молча отмахивался, не поворачиваясь. Только пулька клюнет штаны – Гриша взмахнёт в том месте рукой, как будто комара отгоняет. Часы показывали около двенадцати, и я решил всё-таки смотаться в универ. Думаю, чайку только выпью перед отходом. Поставил на кухне чайник и так, позёвывая, возвращаюсь к окну и вижу: в зазоре между занавесками мелькает что-то розовое и блестящее. Выйдя из нашего дома, вдоль по двору, в сторону арки напротив, цокает бабища на шпильках. Туловище у неё такое узкое-узкое и всё стянуто чёрной косухой. Как она вообще дышала – ума не приложу! Косуха как будто выдавливает жир и мясо в нижнюю часть тела, в гигантскую жопу, обтянутую блестящими лосинами ядовито-розового цвета. Казалось, что всё, выдавленное косухой, наткнулось на затычки в коротеньких ножках и скопилось в заднице. Два гигантских воздушных шара, наполненных холодцом. Виляют и перекатываются. От них даже солнечные зайчики разлетались. Я хватаю ружьё, волнуюсь, долго не могу попасть пулькой в ствол, наконец щёлкаю затвором, прицеливаюсь… У каждого снайпера есть мишень, которую он ждал всю жизнь. Вот я сижу и думаю, как в кино: «Пропущу ещё на несколько метров, чтоб не больно… лосины всё-таки, не ватные штаны… уйдёт, сука!.. пора… нет, ещё чуток… вот!»

Поросёнок затушил окурок и откинулся на диване.

– Ну? Дальше что?!

Поросёнок снова закурил:

– Если бы мишени в тирах орали, не приходилось бы смотреть в бинокль. Краля эта взвыла, как сирена, и завертелась, как юла, размахивая руками: «А-а-а-а-а!!!.. Убивают!!! А-а-а-а!!! Лужков ёбаный! Продал Москву хачам!!!» Тут в арку входит известная в прошлом исполнительница цыганских романсов с внучкой. У меня мать с ней знакома. Краля на неё давай орать: «Мудила! Ты мудила! А-а-а-а!!! Русскую женщину убивают!!! Жиды черножопые!», а кулачком грозит в разные стороны. Исполнительница романсов внучку в охапку и в подъезд…

Я подвывал от смеха. Живот сводило. Было даже больно. Поросёнок, не спеша, продолжил с видом триумфатора:

– Так как моя пулька настигла розовую жопу в момент прохождения мимо дворника Гриши, то первые вопли пришлись прямо в его ухо. В шоке Гриша выронил метлу и отскочил, потом понял, в чём дело, гоготнул, поднял метлу и спрашивает у крали: «Чё орёшь, проститутка?», а она ему: «Пошёл на хуй, козёл старый!» Ну, он её слегка шуганул метлой, и она на него переключилась, а потом им надоело собачиться и краля скрылась в арке. Гриша бросил метлу возле горки мусора и пошёл обедать. Мне опять расхотелось идти в универ, но больше интересных мишеней не было. Я начал стрелять по пустым пивным банкам, валяющимся возле мусорного бака. Увлёкся, конечно, открыл окно пошире и высунул ствол из-за занавески. Через несколько минут – звонок в дверь. Я вздрагиваю: это ещё кто?! Подкрадываюсь на цыпочках. У нас же глазка нет, зато щель между створками. Смотрю в щель и что я вижу?