Александр Снегирев - Моя малышка

Мама металась по нашей квартире, пытаясь быть полезной. Первым делом она зажгла везде свечи и расставила православные иконы вперемешку с портретами целителя Лесовалова, мужчины с лысиной и длинными, растущими из висков и затылка волосами. В советские времена мама проявляла свою активность по партийной линии, теперь переключилась на мистические учения. Она поставила на всех скакунов в этом забеге. Надеюсь, не из-за неразборчивости, а из уважения ко всем верам. Впрочем, иногда мне кажется, что мама ходит в разные храмы на всякий случай. Неизвестно ведь точно, какое божество заправляет небом. Надо перестраховаться.

Первым делом мама крестилась. Потом стала посещать синагогу и концерты в католическом соборе. Увлеклась экстрасенсами, ясновидящими и учениями об исцелении космической энергией, потом… Мамины фавориты в области религий и исцелений меняются раз в полгода. С истинно русской страстью она возводит на пьедестал новых идолов, свергая прежних. Впрочем, некоторые задерживаются в её сердце, и она их успешно совмещает друг с другом. В мамином мире царит полное конфессиональное согласие. Возможно, поэтому она напрямую общается с Всевышним. Делает это с помощью так называемого маятника – грузика, висящего на нитке. Задаёт маятнику вопросы и получает ответы – «да» или «нет» – в зависимости от того, в какую сторону маятник крутится. Её не смущает, что рука немного дрожит, а в комнате сквозняк.

Короче, примерно через неделю после родов возвращаюсь я из магазина и встречаю у нас маму.

– Я была в синагоге, там мне ханукальные свечи подарили, держи, день рождения будет – в торт поставишь. – Мама сунула мне две упаковки цветных свечей.

– Спасибо, мам.

– В церкви, в Хамовниках, молебен заказала за здравие Маши и малышки, и за твоё тоже. У нас у дома плохая церковь, говорят.

– Спасибо, мам.

– Ты заметил время родов?

– Девять ноль пять.

– Запиши мне куда-нибудь, сделаем гороскоп.

– О’кей, мам.

– Я вчера была на сеансе Лесовалова с Нелькой, я тебе о ней рассказывала. По секрету, она ясновидящая. Так вот, она видела рядом с ним ангелов-хранителей, а в зале было пятьсот магов, которые ему помогали. – Мама перешла на командно-партийный тон: – Вам с Машей надо к нему сходить. Там у мужчины за один сеанс щитовидка прошла.

– Здорово…

– Я проверила твой вибрационный ряд (кроме всего прочего, мама лично занимается космическим целительством), у тебя смещение энергетического двойника… Что это у тебя на майке?

– Певец, мам… – На груди у меня фотография рок-кумира восьмидесятых.

– Он живой? – уточняет мама.

– Нет.

– Нельзя носить на себе фотографию мёртвого человека. Это формирует отрицательную энергию.

– Мам, давай потом, а? – Ещё чуть-чуть, и начну орать, чтобы она от меня отстала. К счастью, маму распирало от жажды деятельности, и она не стала задерживаться на смещении моего энергетического двойника.

– Мне маятник сказал, что Маше надо шиповник пить и котлеты есть. Я у вас в морозилке мясо нашла, разморозила и решила котлет нажарить, – решительно заявила она.

Тут я заметил, что она делает фарш. Маша с дочерью спали.

– Ты хоть знаешь, что у вас продукты пропадают? Я из книги новый рецепт выписала, вот только очки дома забыла, посмотри, в чём их панировать надо? – Мама протянула мне какую-то бумажку.

Рядом с мясорубкой лежал мокрый синий пакетик. Я поставил покупки на пол.

– Мама…

– Что там написано?

– Мама… – У меня дёрнулось левое веко. Доведёт она меня однажды своими заботами.

– Что, «мама»?

– Мама… это мясо испорчено… оно старое… не надо его есть. – Я потёр глаз, чтобы скрыть дрожь.

– Оно же в морозилке лежало.

– Его туда по ошибке положили… дай сюда! – Я решительно вырвал у матери судок с фаршем из плаценты, вытряхнул всё из мясорубки, сложил в синий пакетик и спрятал обратно в морозилку.

– Зачем же ты его обратно кладешь?! Выбрось!

– Потом выброшу! Хватит мне указания давать!

– Какие-то у вас сплошные секреты. Раньше ты мне всё рассказывал, а теперь одни секреты. – Мама обиженно поджала губы.

Сказать ей, что она чуть не нажарила котлет из Машиной плаценты, которую я позабыл закопать… Никогда.

Как только она ушла, позвонил Ларе:

– Это я, Машин муж. Привет. Слушай, а если плаценту как-то повредить, но не специально, это может на дочку повлиять?

– Нет. Повлиять может только умышленное колдовство, сглаз. Это просто суеверие, понятно, что в земле она сгниёт и всё. Но в каждом суеверии есть доля рационального. А ты её до сих пор не закопал, что ли?