Сара Аллен - Первые заморозки

Клер с Сидни двинулись следом за ней. Шкаф в гостевой комнате был такой крохотный, что в нем мог поместиться всего один человек, поэтому Клер стала по одной вытаскивать коробки, а Сидни с Бэй открывали их, в то время как Мария прыгала на кровати, радуясь возможности побыть с ними. Они обнаружили древнее постельное белье, коробку с растрескавшимися от старости кожаными сумочками, свечи, которые подтаяли и намертво слиплись в один большой ком, и кошачью подстилку. Платьев не было.

— Осталась самая последняя коробка, — сообщила Клер из шкафа. — Они должны быть там. Иначе я не знаю, где они могут быть.

— Ничего страшного, — сказала Бэй, поднимая руку, чтобы почесать голову, которая саднила и зудела. — Я все равно не слишком хочу идти в костюме.

— Не смей трогать волосы, — предупредила ее мать, и Бэй поспешно отдернула руку.

— Она застряла. Погодите, я почти ее вытащила!

Клер потянула коробку из шкафа, задев головой о низкую полку. От удара содержимое полки подскочило, оттуда вывалилась коробка из-под обуви, из которой по всему полу рассыпались фотографии.

Бэй бросилась на помощь Клер:

— Ты не ушиблась?

— Стой! — перехватила ее Сидни. — Ты испортишь прическу!

Бэй раздраженно всплеснула руками:

— Мне кажется, ты извела на меня тринадцать баллончиков лака. Моя прическа будет держаться лет десять!

Клер появилась из шкафа, в одной руке держа картонную коробку, а второй потирая ушибленную макушку. При виде разбросанных фотографий она немедленно поставила коробку на пол и опустилась на корточки. Рот у нее округлился от удивления.

— Ой, это же фотографии бабушки Мэри! Я про них и забыла!

Сидни присела рядом с Клер и принялась помогать ей собирать снимки. На одном ее взгляд задержался.

— Эй, Клер, погляди-ка сюда. Это, видимо, тот самый пикник в костюмах фей, про который мне рассказывала бабушка Мэри.

Клер наклонилась посмотреть.

— Наверное. Бабушка Мэри рассказывала тебе о тех временах гораздо больше, чем мне.

Теперь Клер с Сидни стояли плечом к плечу; именно этот образ Бэй всегда представляла себе, думая о них двоих и о том, как близки они между собой, — такое впечатление, одна всегда знала, что у другой в карманах.

— Почему бабушка Мэри рассказывала тебе больше, чем Клер? — полюбопытствовала Бэй.

Клер вскинула на нее глаза:

— Потому что твоя мама была хорошенькой и популярной в точности как бабушка Мэри в молодости.

Бэй почувствовала, как ее картина мира слегка сместилась. Так бывает, когда ты считаешь, что стоишь на последней ступеньке лестницы, а оказывается, что под ней есть еще одна.

— Ты была популярной? — Бэй уставилась на Сидни.

Та засмеялась:

— А что тебя так удивляет?

— Но ты же Уэверли?

— Это никак друг с другом не связано, — сказала Сидни, глядя на фото. — У бабушки Мэри было множество поклонников в молодости, до того как она вышла замуж, до того как она стала старой… и странной.

— До того, как у нее началась агорафобия, — поправила Клер, сложив фотографии назад и вернувшись к той самой, последней коробке из шкафа. Подняв крышку, она тут же рассмеялась от удивления. — Мы находим что угодно, только не платья. Смотрите, тут еще один из ее кухонных дневников. Она рассовала их по всему дому. Как-то раз я нашла один внутри матраса.

Клер вынула тонкую черную тетрадь с надписью «Кухонный дневник Уэверли» на обложке, как и на всех остальных ее дневниках. Однако под этим заголовком было написано еще слово «Карл».

— И сколько всего дневников ты уже нашла? — поинтересовалась Сидни.

— Больше сотни.

Клер открыла тетрадь и озадаченно вскинула брови.

— Что там такое?

— Вы только поглядите, — сказала Клер. — Она вымарала все страницы до единой.

Каждая строка каждой страницы была жирно зачеркнута ручкой, так что ничего разобрать было совершенно невозможно.

Сидни покачала головой:

— Странная она была женщина. Вечно писала что-то в этих дневниках. Прямо как одержимая.

— Она справлялась как могла, — отозвалась Клер, листая дневник. — Я в последнее время часто о ней думаю. Ей наверняка было не так-то просто нас растить.

— Ты все время упускаешь то обстоятельство, что мама привезла нас сюда и прожила тут почти шесть лет, а только потом снова уехала, — напомнила ей Сидни.

— Но все равно заботилась о нас бабушка Мэри.

— Пока мама была здесь, она заботилась о нас. Эванель сказала, бабушке Мэри понадобился почти год, чтобы привыкнуть к тому, что она снова не одна в доме. Она практически ни с кем из нас не разговаривала. — Сидни взмахнула рукой, как будто этот спор был чем-то привычным. — Но ты никогда не помнишь таких вещей.