Сара Аллен - Первые заморозки

Она не знала, сколько еще ей осталось, но эта мысль тревожила ее далеко не так сильно, как пятьдесят лет назад. Теперь на том свете у нее было гораздо больше знакомых. Хотя у нее немало времени ушло на то, чтобы наставить внучек Мэри на правильный путь, теперь Клер с Сидни были друг у друга, и их мужья тоже. Так что больше всего ее беспокоил Фред. Что он будет делать без нее?

Он зажег в кухне свет. На нем была старая клетчатая пижама, скорее удобная, нежели элегантная. На прошлое Рождество Эванель подарила ему шелковую пижаму с вышитой на кармане монограммой и всем остальным, но он так ни разу ее и не надел. Он чересчур закоснел в своих привычках, считала Эванель и нередко ему это повторяла. В свои всего лишь шестьдесят с небольшим, с приятным лицом и острым взглядом, он был слишком молод, чтобы безвылазно сидеть при старухе. Он уже давным-давно ни с кем не ходил на свидания. Наверное, уже забыл, как это делается. Эванель была намерена немного ему помочь.

— Приступ лунатизма или приспичило срочно испечь что-нибудь среди ночи? — поинтересовался он с улыбкой, прислонившись к дверному косяку со сложенными на груди руками.

— Ни то ни другое. Я проснулась оттого, что должна дать моей покойной кузине Мэри лопатку. — Она взмахнула лопаткой, и Фред вскинул брови. Это было слишком даже для нее. Эванель рассмеялась. — Ох, только не смотри на меня так. Я понимаю, что это бред. Наверное, нужно отдать ее Клер. Когда я проснулась, мне снилась Мэри. Наверное, у меня в голове просто все перемешалось.

— Вы собираетесь вручить эту штуку ей сегодня ночью? — уточнил Фред.

Иногда ее дар именно так и работал: она должна была дать что-то кому-то немедленно, что было довольно-таки неудобно для человека с пластиковым шлангом для кислорода в носу. Теперь выход из дому требовал тщательной подготовки.

Эванель вытащила из-под раковины бумажный пакет — она складировала их там, принося из магазина, потому что никогда не знаешь, в какой момент тебе может понадобиться хороший бумажный пакет. Положив в него лопатку, она поставила его на кухонную тумбу.

— Нет. Я отдам ее Клер, когда в следующий раз ее увижу, — сказала она, уже начиная задыхаться.

Фред отодвинулся от косяка:

— А не выпить ли нам пряного тыквенного кофе? Я сделаю.

— А знаешь, это именно то, что мне сейчас нужно, — ответила она, и он захлопотал, устраивая ее за столом.

Эванель с мужем купили этот маленький нарядный домик больше шестидесяти лет назад. Мужа ей до сих пор не хватало. Он очень походил на Фреда, только ему были больше по вкусу женщины. И он любил ее. Любил ее со всеми ее завихрениями. На каждый затейливый горшочек найдется своя крышечка, любил повторять он. Его не заботило, что она странная. Это был хороший дом. И хорошие воспоминания. Ей будет его не хватать. И ее вещичек тоже. А с другой стороны, на небесах она будет избавлена от необходимости раздавать людям вещи. Там у всех есть все, что надо.

Фред принялся раскочегаривать кофеварку, чувствуя себя здесь так же непринужденно, как и она.

— Ты, Фред, с каждым днем становишься все больше и больше похож на меня.

Фред обернулся и посмотрел на нее с таким видом, как будто она удостоила его самым большим комплиментом, которым кто-либо кого-либо одарял за всю историю мира.

Смех, да и только.

На следующее утро, открывая свой салон, Сидни увидела, как Фред Уокер, опрятный приземистый мужчина чуть за шестьдесят, делает то же самое в «Деликатесных товарах», маленькой туристической лавочке чуть дальше по улице.

— Привет, Фред! — замахала она рукой. — Как Эванель?

Фред, вздрогнув от неожиданности, обернулся и помахал ей в ответ.

— Нормально, — с рассеянным видом ответил он. — У нее все нормально.

Он был не слишком разговорчив.

Сидни вошла в салон, который носил название «Уайт дор» — «Белая дверь». Дверь была самая обычная, из прозрачного стекла, но предыдущий владелец считал, что «Белая дверь» звучит загадочно, как намек на дверь, сквозь которую Алиса могла попасть в Страну чудес. Название это было в городе у всех на слуху, поэтому Сидни не стала менять его, когда несколько лет назад купила этот салон.

Она включила свет. Сидни до сих пор каждый раз улыбалась, попадая в это просторное помещение с уютными диванчиками и роскошной люстрой с искристыми сосульками, которая висела над стойкой администратора. Десять лет назад вернувшись в Бэском, она устроилась на работу именно в этот салон. Он стал частью той ниточки, из которой мало-помалу соткалась ее новая жизнь. Теперь под ее началом работали семь мастеров-стилистов, и все они, за исключением двоих, были моложе ее. Сидни это нравилось. Ей нравилось, как они одевались, и та дерзость, с которой они подходили к созданию собственных образов.