Сара Аллен - Первые заморозки

Тайлер кивнул в сторону грузовичка Генри:

— Жду, когда Генри заведет мотор. Думаешь, что-то не так? Он рассказывал мне, как подготовил свой грузовик к зиме. Я про такие вещи никогда не слышал. Может, он что-нибудь сделал неправильно.

Клер оглянулась на пикап Генри. Окна его начинали потихоньку запотевать, а изнутри исходило бледно-фиолетовое сияние.

— Все в порядке.

— Погоди, — встрепенулся Тайлер. — Они там что, решили заняться…

— Вуайерист несчастный, — поддразнила его Клер, плюхаясь в машину. — Хватит подглядывать.

Тайлер уселся за руль и ухмыльнулся, глядя на нее:

— Мы с тобой могли бы составить им достойную конкуренцию.

— С риском попасться на глаза кому-нибудь из твоих студентов? Нет уж, спасибо. Прекрати! — отмахнулась она, когда он потянулся к ней. — Поехали домой.

Он на миг задумался, потом кивнул:

— Домой так домой. Ладно. — Он завел двигатель. — Но предупреждаю, теперь у меня обширные планы на вечер.

— О нет, — с улыбкой отозвалась Клер. — Только не это.

Дорогу, ведущую из кампуса, обрамляли деревья гикори; листва их была такого ярко-желтого цвета, что они горели как огонь, словно вдоль дороги были натыканы гигантские факелы. Клер откинулась на подголовник; Тайлер вел машину, положив одну руку ей на колено. Все дома в городе были уже полностью украшены к Хеллоуину — одни попроще, другие изобретательнее. На каждом крыльце горели резные тыквы-фонарики. Ветер кружил красные и желтые листья. Клер не слишком любила эту пору года, но признавала ее великолепие. Осенью весь мир коричневел и словно поджаривался до тех пор, пока не становился настолько нежным, что, словно мясо, начинал отходить от костей.

Перестань так тревожиться, твердила себе она. Это все осень, это из-за нее все эти переживания, все эти сомнения. До первых заморозков оставалось уже всего ничего. Если ей удастся дотянуть до них без больших потрясений, все будет в порядке. Она была уверена в этом: все встанет на свои места и снова пойдет по накатанной.

Тайлер завернул и поехал по Пендленд-стрит с ее петляющими изгибами, неровными тротуарами и уходящими под уклон дворами. Клер вдруг вспомнилось, как бабушка Мэри осенними утрами водила их с Сидни в школу по этой улице. С возрастом Мэри стала тревожной и терпеть не могла надолго отлучаться из дома. Она крепко держала обеих девочек за руки и успокаивала себя, рассказывая им, что́ приготовит к первым заморозкам в этом году — свиные медальоны с настурцией, картошку с укропом, тыквенный хлеб, кофе из цикория. И кексы, разумеется, с разноцветной сахарной глазурью, искрящейся, точно изморозь, ибо какие же заморозки без изморози? Клер очень любила все это, Сидни же слушала лишь тогда, когда бабушка заводила речь про глазурь. Карамельную, розово-фисташковую, шоколадно-миндальную.

Клер откинулась на спинку кресла, пытаясь удержать выветривающийся уже хмель от выпитого вина, и принялась прикидывать, что приготовила бы к первым заморозкам в этом году, если бы у нее было время. Инжирно-перечный хлеб, потому что он никак не выходил у нее из головы. (Разумеется, инжиром была она. Сидни определенно была перцем.) И тыквенную лазанью, может быть, даже с цветками, вдавленными в свежие пластинки из теста перед тем, как отваривать. А еще…

Она даже выпрямилась в своем кресле, когда вдруг снова увидела его. Того самого старика у дороги. И на этот раз она успела разглядеть не только его серый костюм. Она увидела его кожу, его глаза и слабую улыбку на губах. Он стоял на углу, засунув руки в карманы, как будто неторопливо прогуливался.

Тайлер проехал мимо него.

— Погоди. Ты его видел? — спросила она.

— Кого «его»?

Клер оглянулась. Незнакомец исчез, как будто и не было.

Но если его действительно не было, как мог он оставить после себя этот запах, похожий на терпкий аромат курительных палочек, который теперь просачивался в салон машины?

Едва Тайлер припарковался перед домом, как его жена поспешно выбралась из машины. Она остановилась на тротуаре и стала смотреть туда, откуда они только что приехали.

Тайлер вышел из машины и запер ее, нажав на кнопку дистанционного управления, потом подошел к Клер, чей силуэт вырисовывался на фоне света фонаря. Изгибы ее фигуры были для него точно линии на карте, которая уводила его в неизведанные края каждый раз, когда он сверялся с ней. Остановившись позади нее, он обвил руками ее талию и уткнулся подбородком ей в плечо. Плечи у нее были холодные, и он принялся растирать их.