Джонатан Фоер - Вот я

— Тамир, ты удивительный человек.

— Ну и?.. — взмолился Ирв.

Тамир обернулся к Джейкобу:

— Кстати, он тебя знает. Он тебя не узнал, но когда я упомянул твое имя, он сказал, что читал твою первую книгу. Он сказал, что думал приобрести на нее опцион, что бы это ни значило.

— Он думал?

— Ну, так он сказал.

— Если бы Спилберг сделал по этой книге фильм, я бы…

— Давай к делу, — сказал Ирв. — У него короткий рукав?

Тамир встряхнул стакан с газировкой, высвободив кубики льда из их группового объятия.

— Тамир?

— Мы решили, что будет забавнее, если я вам не скажу.

— Мы ?

— Мы со Стивом.

Джейкоб пихнул его — невольно, как и обнял.

— Ты гонишь.

— Израильтяне никогда не гонят.

— Израильтяне только и делают, что гонят.

— Мы же семья! — взмолился Ирв.

— Да. И если не можешь сохранить тайну от своих родных, то от кого сможешь?

— Я отрекаюсь от семьи. Давай, скажи мне.

Тамир соскреб остатки лапши и сказал:

— Перед тем, как полечу домой.

— Что?

— Скажу перед отлетом.

— Ты не можешь так с нами обойтись.

Мог ли он?

— Могу.

Ирв грохнул ладонью по столу.

— Я скажу Максу, — объявил Тамир. — Заранее сделаю подарок на бар-мицву. Как он распорядится информацией — его дело.

— Ты знаешь, бар-мицва у Сэма, не у меня, — сказал Макс.

— Конечно, — ответил Тамир, подмигивая. — Это подарок очень заранее.

Он положил ладони Максу на плечи и привлек его к себе. Почти касаясь губами Максова уха, стал шептать. А Макс улыбнулся. И рассмеялся.

Пока шли к машине, Ирв все показывал Джейкобу, что надо взять у Тамира одну из сумок, а Джейкоб показывал в ответ, что тот ему не отдаст. И Джейкоб махал Максу, чтобы тот поговорил с Бараком, а Макс в ответ махал, рассказывая, что лучше бы отец — что, покурил через дырку в горле? Вот они шли, четверо мужчин и один почти мужчина, и при этом обменивались дурацкими знаками, которые почти ничего не передавали и ни от кого ничего не скрывали.

— Как ваш дед? — спросил Тамир.

— Если сравнить с чем?

— С тем, каким он был последний раз, когда я его видел.

— Это было десять лет назад.

— И он, видимо, постарел.

— Через пару дней он переезжает.

— Совершает алию? [33]  Алия — возвращение евреев в Израиль.

— Угу. В Еврейский дом.

— Сколько ему осталось?

— Ты спрашиваешь, сколько еще, можно предположить, он проживет?

— Ты находишь такие сложные формулировки для самых простых вещей.

— Я могу сказать лишь то, что говорит врач.

— И что же?

— Он мертв уже пять лет.

— Медицинское чудо.

— Не только медицинское. Не сомневаюсь, он все бы отдал, чтобы повидаться с тобой.

— Давай сначала к вам. Бросим чемоданы, поздороваемся с Джулией.

— Ее не будет дома до позднего вечера.

— Ну перекусим да побездельничаем. Хотелось бы взглянуть на твою аудиовизуальную систему.

— Не думаю, что у нас такая есть. И он обычно очень рано ложится, как…

— Ты наш гость, — сказал Ирв, похлопывая Тамира по спине. — Все, что ты хочешь.

— Конечно, — согласился Джейкоб, вставая на сторону мира в его борьбе против деда. — Можно и позже. Или завтра.

— Я привез ему халвы.

— Он диабетик.

— С арабского базара.

— Знаешь, диабету, в общем, все равно, откуда.

Тамир вынул из сумки халву, развернул, отколупнул кусок и сунул в рот.

— Я поведу, — сказал Джейкоб Ирву, когда подошли к машине.

— Почему?

— Потому что я поведу.

— Я думал, езда по трассе тебя нервирует.

— Не смеши, — ответил Джейкоб, посылая в сторону Тамира снисходительную улыбку. А потом сказал Ирву с нажимом: — Дай ключи.

Усевшись, Тамир прижал подошву правой ноги к ветровому стеклу, вывесив мошонку на обозрение всех инфракрасных видеофиксаторов, которые им придется миновать. Он сплел пальцы за головой — опять хруст фаланг, — кивнул и начал:

— По правде говоря, я заколачиваю кучу бабок.

"Ну понеслась, — подумал Джейкоб. — Тамир, изображающий плохого артиста, изображающего Тамира ".

— Хайтек попер в гору, и мне хватило ума — смелости хватило — в нужный момент сунуться в кучу разных дел. Это секрет успеха: сочетание интеллекта и смелости. Потому что в мире куча умных людей и в мире куча смелых, но если пойдешь искать, чтобы и умные и смелые, толпу не соберешь. И еще мне повезло. Слушай, Джей…

"С чего он решил, что может по своей прихоти усекать мое имя? Это акт агрессии, пусть даже я не могу его расшифровать, пусть даже ему это нравится".