Александр Проханов - Среди пуль

– В моей жизни чего только не было! Был почти диссидентом, выпускал рукописный журнал. Был в полуподпольных кружках – занимался политикой, йогой, православной мистикой. Потом пустился в скитания – русская деревня, Сибирь, ядерные станции и ракетные шахты. Потом Нигерия, где русские в джунглях клали нефтепровод. Потом Афганистан, где мы с тобой познакомились. Потом Намибия, Мозамбик, Кампучия. А до этого – русские монастыри, староверы, раскопки в Пскове и Новгороде. Я мотался по белу свету, будто что-то искал и предчувствовал!..

Клокотов обращался теперь не только к Белосельцеву, но и ко всем остальным, словно исповедовался перед ними. Желал воспользоваться этой ночью, костром, туманными нимбами ангелов. Все внимали ему.

– Томился, не понимал себя, натыкался повсюду на косность, дикость, мерзость отношений. Но сквозь эту мерзость и косность что-то мерещилось! Я искал ему имя, не находил, ошибался. Понадобились все эти страшные годы, страшная ложь. Понадобилось, чтобы исчезла страна, остановились заводы, омертвели города, разъехались ученые и писатели, и всех нас охватила вселенская тоска и ненависть. Я понял, чего искал! «Русская цивилизация!» – вот что вынашивала Родина, что медленно созревало, готовое народиться!..

Все слушали его, хотели понять. Не понимали. Не смели перебить, видя, как насущна для него эта исповедь. Верили ему, не понимая. А он оборачивался то к одному, то к другому, ловя малейший отклик. Торопился говорить:

– Три мясника, закатав рукава, набросились на сонную страну и зарубили ее топорами с хрястом, хлюпом, раскидали по сторонам обрубки! Мы-то думали, что они рубили партию, коммунизм, стратегические ракеты, колхозы-гиганты. А они рубили зародившуюся в недрах Союза «Русскую цивилизацию», которая начинала завязываться и зреть, как эмбрион. Питалась великими открытиями советской науки и техники, русскими прозрениями о Боге и Космосе, благоговением человека к Природе, бережением Праматери-Земли. Все это было в нас, порой бессознательно, порой проявлялось в слове и действии. Начинался сложнейший синтез коммунистического земного строительства и религиозного порыва в непознанное мироздание. Среди социальной тишины и внешней неподвижности, как это бывает у беременной женщины, зарождалось новое земное устройство – «Русская цивилизация»!

Его начинали понимать, каждый по-своему. Вспоминали себя в минувшем времени, находя в нем драгоценные переживания.

– Как будущая мать чувствует в себе первое биение плода, затихает, дурнеет лицом, покрывается матицами, избегает внешних проявлений, сосредотачивается на внутреннем бытии, на таинственном взращивании, так и наша страна не тяготилась тем, что ее называли застойной. Копила силы, переливала их в будущее богатырское дитя, готовилась к родам!..

Белосельцев чувствовал, как знакомо напряглась в ожидании чуда душа. И не чудом ли был их маленький дымный костер посреди туманной Москвы, и сама взбаламученная, всклокоченная Москва посреди необъятной России, и сама бушующая, стенающая Россия посреди мироздания, в котором бился на ветру их маленький дымный костер? Люди, смертные, грешные, слушали мечтателя о вселенском благе, о возможности безгрешного бытия, об одолении смерти, верили мечтателю, мечтали с ним среди мусора и дреколья баррикады.

– Убийцы, как в притче об избиении младенцев, как в сказе о царе Ироде, искали этого будущего богатыря и спасителя, безжалостно рубили кричащую мать…

Отец Владимир перекрестился, а темнокудрый юноша тронул случайно гитару, и она плеснула разноцветный звук, от которого, казалось, колыхнулся высокий нимб фонаря.

– Мы, как сказал отец Владимир, «нищие духом». Русские патриоты, которых лишили процветающей Родины. Среди нас ученые и конструкторы, у которых отняли «Буран» и «Токомак», продали их врагу. Писатели и философы, чьи творения осквернены и затоптаны. Те из нас, кто уцелеет после побоища, должны вынести из пожара светочи и скрижали, где записаны священные тексты, генетические коды, научные и религиозные формулы «Русской цивилизации». Задача тех, кто спасется, в том, чтобы соединиться, как соединились мы вокруг этого костра. Сложить расколотые таблицы, склеить разорванные свитки и снова вывести формулу, по которой на этой части земли, сквозь все потрясения и нашествия, все сатанинские козни, осуществится «Русская цивилизация»! Провидение избрало Россию как землю, для которой Любовь и Правда стали главными символами бытия, строим ли мы космодром или приходскую школу или ищем совершенства в рифмах и песнопениях!..