Такэо Арисима - Женщина

«Садако – Ваша дочь. Вы увидите это сразу, только взглянув на нее. Я до сих пор из упрямства не хотела, чтобы она знала своего отца. Но теперь, когда меня уже нет в этом мире, я надеюсь, что Вы простите мне мою вину. По крайней мере, возьмите на свое попечение Садако.

После смерти Йоко отцу Садако.

От несчастной матери Садако».

Слезы безостановочно капали на бумагу, размывая иероглифы. Йоко не запечатала конверт, чтобы, вернувшись в Токио, вложить в него перевод на весь остаток вклада в банке.

Последняя жертва… Может быть, она вернет любовь Курати, пожертвовав самым любимым существом, которое не решалась до сих пор покинуть. Ею овладела фанатическая решимость древних людей, приносивших самые дорогие существа в жертву свирепым божествам, чтобы те вняли их молитвам. Потрясенная собственной решимостью, Йоко вновь зарыдала. Свой поступок она считала подвигом.

«Помоги мне, помоги, помоги!» – всем сердцем взывала Йоко, молитвенно сложив руки, сама не зная к кому. Наконец она решительно вытерла слезы, вышла из комнаты и потихоньку пошла по коридору. Почти все лампочки были погашены, и путь ей освещал лишь проникавший через стеклянные двери тусклый свет луны. Исхудавшая и поэтому казавшаяся еще выше ростом, Йоко шла, неслышно ступая. Потом осторожно раздвинула фусума и вошла к Курати. Слабо светил ночник, Курати безмятежно спал. Йоко потихоньку опустилась на циновку у изголовья и принялась разглядывать его лицо.

Распухшие губы дрожали. Она не могла отвести взгляда от Курати, и он расплывался у нее перед глазами, полными слез. Йоко совсем пала духом, и ей было жаль себя. Как горько, как больно! Она начала всхлипывать. Курати сквозь сон что-то с досадой пробурчал и повернулся на другой бок. Йоко испуганно притихла.

Но тут же снова начала всхлипывать. Забыв обо всем, она плакала и плакала, неподвижно сидя у постели Курати.

– Ну что ты боишься? Просто вдень эту запонку в петлю, и все, – сказал Курати самым мягким тоном, на какой только был способен. Он стоял в белой рубашке спиной к Йоко. Огорченная Йоко нервно вертела в руках запонку, словно совершила непростительную оплошность.

– Когда взяла рубашку из стирки, совсем забыла об этом…

– Оправдываться незачем… Поскорее, прошу тебя.

– Сию минуту, – послушно ответила Йоко. Она подошла к Курати вплотную и попыталась вставить запонку, но ничего не вышло: воротничок был туго накрахмален, а руки дрожали.

– Извини, пожалуйста, сними на минуту рубашку. – Ну, сколько возни… Неужели нельзя так сделать? Йоко попробовала еще раз, опять не получилось.

Курати стал уже заметно раздражаться.

– Не выходит?

– Сейчас, минуточку.

– Дай мне запонку. Пусти, я сам. Этакий пустяк… – Курати покосился на Йоко, вырвал запонку и, снова повернувшись спиной, принялся сам ее вдевать. Но у него тоже дрожали руки и ничего не вышло.

– Эй, могла бы помочь!

Йоко неуверенно протянула руку, но запонка упала на циновку. Йоко нагнулась, и над головой у нее загремел голос Курати:

– Дура! Никто не просил тебя мешать!

Йоко не возражала.

– Прости, пожалуйста. Я не хотела помешать…

– А ты мешаешь! Как это еще назвать?.. Ах, да не там. Вот же она! – крикнул он, недовольно выпятив губы и выставив подбородок, и затопал ногами.

Йоко и это стерпела. Когда, найдя запонку, она выпрямилась, Курати уже снимал рубашку.

– Прямо тошно! Эй, дай-ка кимоно.

– К нижнему кимоно еще не пришит воротник. Сейчас будет готова рубашка, потерпи немного, – заискивающе проговорила Йоко.

– А тебя и не просят. Ай-тян! – громко позвал Курати.

Йоко и сейчас изо всех сил старалась сдержаться. Поднявшись по лестнице, с обычным кротким видом в комнату спокойно вошла Айко. Курати сразу расплылся в улыбке.

– Ай-тян, будь добра, вдень эту запонку.

Айко с таким видом, словно и не подозревала, что произошло, нагнулась, показав при этом соблазнительные линии своего тела, и подняла с циновки рубашку. Она, казалось, не замечала Йоко, прислуживавшую Курати. В последнее время Йоко стала подозрительной, и сейчас она восприняла поведение Айко как отвратительную дерзость.

– Не лезь не в свое дело! – не выдержав, вскипела Йоко и выхватила рубашку у Айко.

– Ты… Я попросил Айко, чего же ты суешься, – властно произнес Курати. Но Йоко даже не взглянула на него. Она смотрела на Айко.

– Твое место – внизу. Ты не можешь толком выполнять даже обязанности служанки, так не суйся не в свое дело. Отправляйся, – грубо сказала Йоко.