Мишель Ричмонд - Брачный договор

– Вы, случайно, не помните парня по имени Эли из «Договора»? – интересуюсь я как можно небрежнее.

– Нет, – резко отвечает она и уходит в дом.

Я сижу один на веранде, смотрю на вянущие под солнцем виноградники на холме и думаю о рассказе какого-то советского писателя, который я читал в колледже. Он был про официанта, живущего в одном доме с ворчливым стариком. К официанту каждый день приезжали полицейские и спрашивали его, почему он шпионит за стариком. Тот отвечал, что не шпионит, но на следующий день они приезжали снова, потому что к ним поступила та же жалоба. И так продолжалось несколько недель. Самое странное, что до этих обвинений официант вообще не думал о соседе. После того как его обвинили в слежке то ли в десятый, то ли в пятнадцатый раз, официант задумался: чем таким занимается старик? Наверняка что-то скрывает. Официанту стало так любопытно, что он залез на крышу и стал наблюдать за квартирой старика. Крыша проломилась, приехала полиция, и начались настоящие неприятности.

Через два дня после возвращения из Хопленда я провожу сеанс групповой терапии с подростками, чьи родители находятся в разводе. Конрад и Изабель приезжают раньше назначенного времени, остальные опаздывают. В ожидании, пока все соберутся, я ставлю на раскладной столик тарелки с печеньем, сыром и газировкой. Конрад и Изабель – они оба учатся в дорогой частной школе – обсуждают свои выпускные работы. Конрад, который ездит на новехоньком «лэндровере» и живет в особняке в Пасифик-Хайтс [22] Один из самых престижных и дорогих районов в Сан-Франциско. , на полном серьезе пишет эссе «Нужен ли Америке социализм?», а Изабель исследует тему сект.

– А как узнать, где секта, а где нет? – спрашивает Конрад.

Изабель листает большую оранжевую папку и останавливается на странице, исписанной мелким почерком.

– В этом-то и вопрос. Я еще до конца не поняла; считается, что у секты есть вот эти признаки. – Она зачитывает по пунктам: Запрет на сообщение какой-либо информации об организации тем, кто в ней не состоит. Наличие нетрадиционных целей или вероучений. Наказание за выход из организации. Наличие харизматичного лидера. Обязанность членов организации безвозмездно работать на нее и жертвовать личную собственность и деньги. По-моему, самые интересные пункты второй и четвертый.

– Тогда получается, что католическая церковь тоже секта? – спрашиваю я. – Харизматичный лидер, пожалуйста – папа, и изгнать могут, если правила не выполнять.

Изабель хмурится.

– Нет. Если какая-то организация существует уже очень долго или становится суперпопулярной, вряд ли ее можно назвать сектой. Еще секта стремится во что бы то ни стало удержать своих последователей, а католическая церковь лучше потеряет часть прихожан, чем будет терпеть в своих рядах тех, кто категорически не согласен с ее учением. И еще – у церкви благородные цели: благотворительность, всякие добрые дела и ценности традиционные.

– А мормоны? – спрашивает Конрад, направляясь к столику с перекусом.

– Мормоны не запрещены законом. У них есть странные ритуалы, но то же самое можно сказать о любой мировой религии.

Конрад возвращается с бумажной тарелкой и двумя баночками колы и садится на один стул ближе к Изабель.

– Закон – вещь относительная, – замечает он, протягивая ей одну из баночек.

Изабель берет печенье с тарелки Конрада, и тот, похоже, доволен. Несмотря на некоторую зацикленность на деньгах, что в его случае объяснимо, он – хороший парень.

– Каково было жить в Сан-Франциско, когда тут действовал «Храм народов» [23] People's Temple – религиозная тоталитарная секта, основанная Джимом Джонсом в 1955 году в Индианаполисе, а затем действовавшая в Сан-Франциско. ? – спрашивает меня Конрад, очевидно пытаясь произвести впечатление на Изабель.

– А мне, по-твоему, сколько лет? – ухмыляюсь я.

– Ну, пятьдесят. – Он пожимает плечами.

– Не-а, – улыбаюсь я. – Я был еще совсем маленьким, когда Джим Джонс переехал со своими последователями в Гайану. Но помню, что родители говорили про семью знакомых, которые погибли в Джонстауне [24] Поселок, основанный Джонсом и его последователями, которые поехали вместе с ним в 1977 году в Гайану (быв. Британская Гвиана), получивший всемирную известность после того, как 18 ноября 1978 года в нем погибли 918 человек в результате самого массового самоубийства в XX веке. . – Мне вспоминаются фотографии, опубликованные по случаю годовщины того трагического события несколько месяцев назад: разросшиеся джунгли почти не оставили следа от поселения, где когда-то жил Джонс со своими последователями.