Мишель Ричмонд - Брачный договор

– Я сказала отцу, что все к лучшему, – рассказывала Элис. – Что армия его исправит, а отец посмотрел на меня как на дурочку и сказал, что чудес не бывает.

Поэтому, когда через десять недель им позвонили и сообщили, что брат ушел в самоволку, никто не удивился.

– Мы еще от маминой смерти не оправились, – продолжала Элис. – Так что побег Брайана потряс нас с отцом до глубины души. Однажды утром я проснулась и увидела, что отца дома нет. Он оставил мне денег, полный холодильник продуктов, ключи от машины и записку, в которой говорилось, что он уезжает на поиски Брайана, а куда – не написал. В то время мир казался мне огромным, и я подумала, что это сумасшествие – пытаться найти Брайана неизвестно где.

В тот же вечер отец позвонил Элис. И продолжал звонить каждый вечер в течение трех недель. На вопрос, где он, отец отвечал, что ищет Брайана. В один из вечеров он не позвонил.

– Я сидела и рыдала. Как же я рыдала! Я думала, что потеряла и папу. Мне было семнадцать, и я чувствовала себя очень одинокой.

На следующий день Элис не пошла в школу. Осталась дома, валялась на диване, смотрела телевизор, не зная, что предпринять и кому звонить. На ужин сделала себе макароны с сыром. Она стояла на кухне и ела над плитой, когда услышала, что к дому подъезжает машина.

– Это было как в кино. Во дворе останавливается такси, а из него выходят папа с Брайаном, а потом мы все вместе ужинаем макаронами с сыром.

Элис тогда думала, что Брайан вернулся из самоволки, а отец забрал его из армии. И только через несколько лет она узнала, что отец приехал в Амстердам и целых три недели днем и ночью ходил по кафе, хостелам, вокзалам, просто по улицам города и искал сына. У брата Элис всегда была какая-то незримая связь с отцом, отец словно читал его мысли. И хотя Брайан никогда раньше не был в Амстердаме, отец каким-то образом почувствовал, где его искать.

Эта история из жизни Элис была похожа на «потайную комнату» у нас в гараже. После нее я увидел Элис в новом свете. Брат Элис страдал навязчивыми состояниями: живя в собственном мире, он не замечал ничего вокруг и постоянно искал что-то известное ему одному. У отца тоже была склонность к навязчивым идеям, но к «хорошим» – ничто не могло заставить его бросить поиски сына. Наверняка расстройство психики у Брайана носило отчасти наследственный характер. Становится понятным навязчивое стремление Элис преуспевать во всем и следовать намеченному плану, несмотря ни на что.

Я беру Элис за руку, и мы ступаем на ярко освещенную дорожку. Извиваясь между деревьями, усыпанными благоухающими цветами, она ведет к крыльцу величественной резиденции. Стекло, дерево, стальные опоры, гладкие бетонные поверхности, прекрасная веранда, бассейн и вид на Кремниевую долину.

– Красивый дом, – невозмутимо констатирует Элис.

Массивная дверь дома открывается, оттуда выходит Юджин.

– Друзья.

Я протягиваю ему вино.

– Ну что вы, не стоило, – отнекивается он.

Потом смотрит на этикетку.

– Правда же, не стоило!.. Элис, вы просто ослепительны, – говорит он, поворачиваясь к моей жене.

Откуда-то из внутреннего дворика появляется Вивиан.

– О, моя любимая пара приехала! – Она крепко обнимает Элис.

Как и Юджин, она будто не замечает воротника на шее Элис. Потом расцеловывает меня в обе щеки, словно не было того разговора в «Ява-Бич», и я не говорил ей, что мы хотим выйти из «Договора».

– Друг, – шепчет она мне на ухо. – Я счастлива вас видеть.

Я могу ошибаться, но, видимо, этим она хочет сказать мне, что все плохое осталось в прошлом, мои грехи отпущены.

Юджин проводит нам экскурсию по дому, на минутку останавливаясь у бара, где нас уже ждут два бокала шампанского. За баром выстроились с десяток непочатых бутылок «Кристалла». Юджин поднимает бокал и произносит тост:

– За друзей!

– За друзей! – повторяет Элис.

Мое внимание привлекает картина над камином. Когда я учился в колледже, у моего соседа по комнате был постер с фотографией этой картины, он повесил его над письменным столом, чтобы производить впечатление интеллектуала.

Меня снова гипнотизируют три полосы, изумительные цвета, которые одновременно и спорят, и дополняют друг друга, вызывая как чувство гармонии, так и ощущение противоречия.

Элис тоже поднимает глаза на картину.

– Ох ты ж ничего себе! Это что, правда Ротко?

К нам подходит жена Юджина, Оливия. Поверх платья у нее надет фартук, однако двигается она так грациозно, что вряд ли в состоянии пролить на себя хоть что-нибудь. Как и Вивиан, она полна спокойствия.