Мишель Ричмонд - Брачный договор

Если февраль богат на помолвки, то январь – на разводы. Исследования показывают, что число январских разводов несколько больше в штатах с холодным климатом, хотя в январе и Лос-Анджелес-то с Фениксом – не лучшие места для проведения свадьбы. По моему мнению, отчасти в этом виноваты праздники: сказываются завышенные ожидания или приходится проводить слишком много времени с придирчивыми родственниками, которые ведут себя еще придирчивее, если кто-то из близких недавно развелся. Если в семье уже был развод, есть большая вероятность, что будут еще. Когда режиссер Эл Гор и его супруга актриса Типпер Гор решили расстаться после сорока лет брака, через год развелась с мужем их дочь Кристин, а дальше будто сработал «эффект домино»: в тот же самый год разошлась с мужем вторая из трех их дочерей, а к концу следующего года уже и третья была в разводе. Дело в том, что когда распадается брак близких вам людей, развод перестает казаться чем-то невозможным.

Если поверить в то, что один развод тянет за собой другой, то покажется логичным, что принадлежность к закрытому клубу, в котором развод не только не одобряют, но и пытаются предотвратить с помощью строгих правил, сведет вероятность развода к минимуму. Так я пытаюсь сказать, что, несмотря на сомнительные методы – свод странных «законов», термины из уголовного права, секретность, – в этом «Договоре» что-то есть.

Десятого марта Элис приезжает домой пораньше, потому что мы приглашены на ежеквартальное собрание «Договора» в Вудсайде. Хозяин вечеринки по имени Юджин на прошлой встрече обмолвился, что предпочитает «пино нуар», поэтому по пути домой я заехал в магазин и купил бутылку редкого вина с винодельни на Рашен-Ривер. Цена кусалась, но мы с Элис решили, что это разумное и необходимое вложение в будущее.

С тех пор как Элис вернулась домой, мы больше не говорили о том, чтобы выйти из «Договора». То, что случилось с ней там, сильно на нее повлияло и упрочило наши отношения; все то, что было так ненавистно нам в «Договоре», казалось уже не таким и гнетущим. Даже то, что Деклан с Дайаной увезли Элис, теперь виделось в другом свете. Пережитое изменило Элис, изменило нас обоих. Наши узы стали еще крепче. Мы еще больше сблизились. Еще сильнее полюбили друг друга. Мы если не примирились с «Договором», то, во всяком случае, перестали ему сопротивляться на какое-то время.

После почти тридцати дней водолазок, шарфов, блузок с бантами на шее и мешковатых пальто было странно видеть Элис в маленьком сером платье с открытыми плечами и блестящих туфлях на высоких каблуках. Воротник почти сливался по цвету с платьем. Смелая прическа с начесом дополняла образ. Хулиганский начес и темно-синий лак на ногтях были от Элис из две тысячи восьмого года, платье – от Элис нынешней, а воротник был чем-то новым.

– Ну как? – спрашивает она, неловко покружившись.

– Восхитительно.

– Правда?

– Правда.

И все же я не могу понять, какова цель ее наряда. Бросить вызов «Договору»? Дать понять, что никому не удастся ее пристыдить и подчинить? Или, наоборот, показать, что она принимает наказание и согласна с ним? Впрочем, я, наверное, выдумываю то, чего нет. Может, Элис просто рада, что идет туда, где не нужно прикрывать шею и отвечать на вопросы.

Я надеваю модную серую куртку от Теда Бейкера, которую не решился надеть в прошлый раз. Галстук откладываю в сторону – с темными джинсами и цветными туфлями он будет смотреться неуместно. Надевая туфли, я думаю о том, что мы с Элис чувствуем себя все увереннее среди членов «Договора». Да уж, человек, как и животные, обладает удивительной способностью приспосабливаться. А иначе не выжить.

Машин на дороге почти нет, и мы приезжаем в Вудсайд с большим запасом времени. Я спрашиваю Элис, не хочет ли она заехать в паб выпить чего-нибудь. Она задумывается на мгновение, потом качает головой – боится, что опоздаем.

– Хотя выпить не помешало бы.

Поэтому я заезжаю в супермаркет и покупаю мультипак светлого пива «Перони». Потом мы останавливаемся под раскидистым вязом в парке и достаем по бутылке пива. Мне тоже не помешает. Я ведь в конце концов перестал ходить в «Дриджерс» в надежде встретить там Джоанну. Я то боюсь увидеть ее сегодня на вечеринке, то боюсь не увидеть. Мы чокаемся бутылками, и Элис говорит:

– До дна!

Из-за воротника ей неудобно запрокидывать голову, но она умудряется выпить всю бутылку без остатка.

Да, мы оба нервничаем. Я знаю этот взгляд Элис, он означает, что она храбрится. Я смотрю на дорогу в зеркало заднего вида – мне все кажется, что к нам вот-вот подъедет полиция.