Мишель Ричмонд - Брачный договор

Письма не от бывшего. Да и с чего бы. В свежих «Входящих» новостная рассылка об изменениях в законодательстве, письмо из юридической школы с просьбой поучаствовать в сборе пожертвований, реклама с сайта, посвященного творчеству поп-кантри-певца Джоша Руза, и наконец ответ от Эрика Левина с работы. Он пишет: «Поскорее выздоравливай и не ешь больше во всяких забегаловках».

Вместо того чтобы на этом успокоиться, убрать айпад и заняться своей работой, я просматриваю весь огромный список в папке «Входящие» и насчитываю семнадцать писем от Эрика Уилсона. В трех из них есть аудиофайлы – две песни его собственного сочинения плюс кавер-версия «Элис» легендарного Тома Уэйтса. Песню эту я люблю, и перепел ее Уилсон неплохо. Аж мурашки по коже, только не от удовольствия.

Судорожно проглядываю остальные письма. Они в основном о группе и старых добрых временах. Эрик намекает, что хорошо бы увидеться, однако Элис не проявляет энтузиазма. Вроде бы. Мне стыдно от того, что я копаюсь в ее почте, и особенно от того, что я послушал песню. Ну вот зачем? Это все исключительно от неуверенности в себе и подозрительности. Я со страхом оглядываюсь – мне вдруг почудилось, что за моей спиной стоит Вивиан и с укором смотрит на то, что я делаю. Выключаю айпад.

Сплю я урывками, утром просыпаюсь разбитым, будто совсем не отдыхал. Звоню в офис Хуану, прошу отменить консультации днем. Просто толку от меня сегодня не будет. Принимаю душ и решаю испечь печенье. Шоколадное, Элис его очень любит. Вот вернется домой – а тут что-то вкусненькое.

Когда в духовку отправляется первая партия, у меня звонит телефон. Незнакомый номер.

– Элис?

– Привет.

Немедленно чувствую себя виноватым. Нечего было читать ее письма. Она так далеко, идет на такие жертвы ради нашего брака, а я тут нарушаю параграф 4.2.15.

– Как прошел суд?

– Я признала вину. Адвокату удалось смягчить обвинение. Теперь это уже не преступление шестой степени тяжести, а проступок первой.

Сердце гулко стучит в груди.

– И какое наказание?

В «Кодексе» было что-то про интенсификацию воздействия…

– Двести пятьдесят долларов штрафа и еще восемь недель под кураторством Дэйва.

Я выдыхаю. Нет, нелепо, конечно, платить штраф за «отсутствие должного внимания», но я боялся чего-нибудь похуже.

– Это ведь еще куда ни шло, да?

– После вынесения приговора судья прочитал мне целую лекцию о том, что важнее брака ничего нет, что нужно ставить цели и достигать их. Еще говорил про честность, прямоту, доверие. Он прав, конечно, кто бы спорил, но слышать все это со скамьи подсудимых было жутко.

Элис явно потрясена, и у меня скверно на душе. Как жаль, что меня нет с ней рядом.

– Ну и в конце судья объявил, что я могу ехать к мужу.

– Вот эта часть приговора мне нравится.

– Еще он сказал, что, судя по всему, я хороший человек, и он не хотел бы видеть меня здесь снова. В настоящем суде так обычно прорабатывают преступников, которые впервые попались на хранении наркотиков или мелком воровстве. А тут прорабатывали меня. Стоя перед судьей первый раз в жизни, я поняла, что чувствовали мои клиенты, когда я работала бесплатным адвокатом.

– Теперь-то хоть все закончилось?

– И да и нет. Судья постановил, чтобы мне надели фиксатор внимания.

– Это еще что такое?

– Пока не знаю. – Голос Элис звучит испуганно, и у меня сжимается сердце. – Ладно, Джейк, мне пора. Виктор пообещал, что днем меня отпустят. Он сказал, чтоб ты приехал за мной в аэропорт в девять вечера.

– Слава богу, – выдыхаю я. – Поскорей бы…

– Ладно, я пошла, – перебивает меня Элис, а потом торопливо добавляет: – Я тебя очень люблю.

Я еду на юг через Дейли-Сити, потом по продуваемой ветрами Пасифике и, въехав на гору, ныряю в новый тоннель. На другой стороне пейзаж резко меняется: скалы, серпантинная дорога, освещенный лунным светом берег – я попадаю в другой мир. Каждый раз выезжая из этого тоннеля, я спрашиваю себя: и чего было не поселиться здесь? Тишина, спокойствие, потрясающие виды, недвижимость дешевле, чем в Сан-Франциско, соленый запах океана, смешанный с ароматом артишока, и тыквы с фермерских полей…

Через несколько минут я въезжаю на стоянку аэропорта с мыслью о том, что сейчас сяду в кафе и буду ждать Элис. К моему разочарованию, аэропорт погружен в темноту, а кафе закрыто. Ставлю машину у забора, за которым начинается летное поле. Я приехал на полчаса раньше – не хотел, чтобы Элис ждала меня тут одна, в темноте. Гашу фары, включаю радио и опускаю спинку кресла. Потом приоткрываю окно, чтобы дышать свежим воздухом и слушать, не летит ли самолет. На летном поле нет регулировщиков, и полоса огнями не обозначена. Как вообще пилоты находят эту узкую полоску асфальта у океана? В новостях чуть ли не каждую неделю сообщают об очередной катастрофе: то известный спортсмен разобьется, то музыкант, то политик, а то владелец какой-нибудь крупной компании, решивший отвезти семью в отпуск на личном самолете. И вообще, как можно спокойно доверять свою жизнь неустойчивой аэродинамике? По радио идет передача «Нет ничего невозможного». Ведущий по имени Том как раз заканчивает интервью с продюсером «Оголтелой пропаганды». Тот коротко рассказывает о новом сезоне сериала. По его словам, проигрыш клиенту Элис – всего лишь небольшое недоразумение, о самих же судебных дрязгах он не говорит ни слова.