Мишель Ричмонд - Брачный договор

У меня действительно закружилась голова. Я потянулся к чашке с шоколадом, но почему-то промахнулся. Чашка упала на бетонный пол и разлетелась на мелкие осколки, сумочка Вивиан покрылась коричневыми брызгами. На нас обернулись. Вивиан невозмутимо вытерла сумочку салфеткой. Я начал собирать осколки.

– Оставьте-оставьте. Энтони соберет пылесосом, – затараторила подбежавшая официантка.

В носу и в губе у нее был пирсинг, на руках и шее татуировки, и от нее попахивало псиной. Мне вдруг захотелось ее обнять, она была как спасательный плот в бушующем море. Я отчаянно ей завидовал, потому что у нее простая нормальная жизнь.

– Я желаю вам обоим только лучшего, – холодно сказала Вивиан, когда официантка ушла. – И я здесь для того, чтобы помочь вам в вашем путешествии к заветной цели.

– Вы не помогаете, Вивиан, а наоборот.

– Доверьтесь. – Голос Вивиан звучал механически, как у робота. – Примиритесь с «Договором». Я уже говорила, но повторюсь, Джейк: взгляните на все шире, избавьтесь от неправильного мышления. Вы с Элис должны понять то, что сказал вам Дэйв. – Вивиан надела солнечные очки. – «Договор» может сделать вас сильнее, изменить ваш брак, карьеру, жизнь. Его не остановить, как не остановить землетрясение, лавину или цунами. Вопрос только в том, как поведете себя вы.

– Вы, наверное, не поняли меня. Мы с Элис хотим выйти.

– Нельзя. – Вивиан встала и взяла сумочку. – Поезжайте домой, к красавице-жене. Вы – мой друг, Джейк. Навсегда.

С этими словами она повернулась и ушла.

Элис лежит на диване; вокруг разбросаны книги и документы. На столе открытый ноутбук, но Элис занята не работой – она играет на гитаре красивую песню Джоли Холланд [7] Джоли Холланд (Jolie Holland) – американская фолк-певица. , одну из тех, что звучала на нашей свадьбе, играет проникновенно. Даже дом как будто притих, внимая звукам музыки. Она с улыбкой поднимает на меня глаза и поет следующую строчку: «На мне те же шелковые чулки и старенький плащ, что и вчера. Я стою на остановке и чувствую себя королевой. Вот что ты сделал со мной».

Я смотрю на Элис, слушаю ее чистый голос, и у меня сжимается сердце. Я так подвел ее своим неудачным разговором с Вивиан!

Элис давно не играла и не пела. Нежная песня будто бы враз обнажила ее душу, разрушила невидимую стену, которой она отгораживается от мира. Я так долго гадал: какова она – настоящая Элис, что скрывается за образом деловой женщины в строгих темно-синих костюмах? Я знаю, что Элис мечтала стать музыкантом еще в детстве. Ее мама учила детей со всей округи играть на фортепиано и гитаре, в доме всегда звучала музыка. Не могу представить маленькую Элис, мечтающую стать юристом. Когда мы встретились, она училась на втором курсе юридической школы. Тогда Элис еще записывала песни, играла на концертах, занималась собственным веб-сайтом, отвечала на письма и даже продюсировала начинающих музыкантов, но было уже ясно, что она решила избрать другой путь. В юридическую школу Элис поступила за год до того, как ей исполнилось тридцать – «распрощалась с бурной юностью», как она сама говорила, и оказалась одной из самых старших студенток в группе. Ей пришлось наверстывать потерянное время. Хотя разве можно сказать, что она что-то потеряла за те годы, когда занималась тем, что действительно любила? Мне кажется, что, наоборот, приобрела.

– Я не была счастлива, – сказала она мне через несколько месяцев после знакомства. – В группе все пошло наперекосяк. – Потом добавила, помедлив: – В личной жизни тоже.

Позже я прочел в интернете, что проблемы в ее отношениях с басистом Эриком Уилсоном отразились на группе. Элис и Эрик расстались со скандалом, и это не могло не повлиять на музыку. Ничего не ладилось. Элис решила, что пора повзрослеть, и поступила в юридическую школу.

Мелодия обволакивает душу, голос заполняет все пространство гостиной. Элис допевает песню, но не говорит мне «привет», не рассказывает, как прошел день, просто берет синтезатор, который лежит тут же на диване, и начинает играть «Танцуй со мной до конца любви» Леонарда Коэна. Глядя на меня и изредка улыбаясь, она поет мне этот гимн потерянной любви, который Коэн написал в зрелом возрасте, находясь на пике своих творческих сил.

Я кладу сумку на стол, снимаю плащ и сажусь на другом конце дивана. Глядя на Элис, явно пребывающую в своей стихии, я не могу не думать о том, что, выбрав карьеру юриста, она пожертвовала музыкой. Ради кого – себя или меня?