Мишель Ричмонд - Брачный договор

Элис откладывает синтезатор и прижимается ко мне.

– Ты такая теплая, – говорю я.

Никак не могу собраться с духом и рассказать ей про разговор с Вивиан. Не хочу портить прекрасное мгновение. Вот бы оно никогда не кончалось. Вот бы вернуться в то время, когда в нашей жизни еще не было никакого «Договора».

Мы сидим и молчим. А потом Элис достает из кармашка пижамы мятый листок бумаги.

– Что это?

Похоже на телеграмму. На ней имя Элис, но адреса нет.

– Сегодня принесли.

На обратной стороне написано:

Дорогой друг/подруга!

Вам надлежит явиться в девять утра пятницы в аэропорт Хаф-Мун-Бэй. Дальнейшие указания вы получите от нашего представителя на месте. Привозить с собой сменную одежду и предметы личного пользования не обязательно. Настоящий документ носит распорядительный, а не рекомендательный характер. Неисполнение настоящего предписания влечет за собой применение санкций, изложенных в пунктах 8.9.12–14.

С искренним уважением,

Внутри у меня все обрывается, душу заполняет страх.

– Я уже начала думать, что неправильно поняла Дэйва. Почти убедила себя, что все это ерунда, что он не сказал ничего особенного, просто я прицепилась к словам, и они стали казаться мне зловещими.

– Не ерунда. – Я рассказываю ей о встрече с Вивиан.

Глаза Элис наполняются слезами.

– Прости, милая, – обнимаю я ее. – Зря я нас впутал.

– Нет, это ты меня прости. Это я пригласила Финнегана на свадьбу.

– Нельзя тебе ехать в Хаф-Мун-Бэй. Ну что они могут нам сделать?

– Много чего. Выживут меня из фирмы или… – Она в панике перебирает варианты. – У нас кредиты, мне не видать хороших рекомендаций, новой работы, а еще ипотека… Вивиан права. Финнеган очень влиятелен. И не он один, в «Договоре» таких много.

– Ну и пусть. Неужели это так важно? Ты сейчас пела, и у тебя был такой счастливый вид. Может, тебе уйти из фирмы после того, как получишь премию?

– Не знаю точно, когда ее дадут. Чек пока не пришел. Нам очень нужны эти деньги.

– Обойдемся без них, – упорствую я, хотя мы действительно вложили много денег и в мою клинику, и в покупку особняка под офис и этого дома, да и просто Сан-Франциско – один из самых дорогих городов в мире.

– Не хочу снова остаться без денег. Не хочу так жить.

– Значит, поедешь в аэропорт?

– Придется. Хотя есть проблема. В пятницу в суде слушание. Будут рассматривать мое ходатайство об упрощенном делопроизводстве. Я несколько месяцев над ним трудилась. Если все получится, выиграем дело. А если нет, значит, весь этот адский труд был зря, и шансов выиграть дело не останется… Нет, ну почему именно сейчас, а?! Я готовила это чертово ходатайство, и никто не сможет меня заменить в суде.

– Там про какие-то санкции в телеграмме…

Элис берет с полки свой экземпляр «Кодекса», открывает на нужной странице и зачитывает:

Степень наказания соответствует тяжести совершенного преступления и рассчитывается по нижеприведенной шкале. Рецидив карается в двойном размере. Содействие правосудию и добровольное признание вины являются основанием для смягчения наказания.

– Понятнее не стало, – говорю я.

– Может, сбежим? – предлагает Элис. – В Будапешт. Имена сменим, будем торговать чем-нибудь на том большом рынке у моста, есть гуляш и толстеть.

– Люблю гуляш.

Мы пытаемся шутить, но в воздухе повисла напряженность. Похоже, мы серьезно влипли.

– А если пойти в полицию?

– И что скажем? Что некая дама с дизайнерской сумочкой подарила мне браслет? Или что меня беспокоит возможная потеря работы? Да нас засмеют.

– Дэйв тебе угрожал, – напоминаю я.

– Если ты скажешь это копам, разве тебе поверят? Ну и что, что никто не выходит из «Договора»? А если они спросят Дэйва, чего, конечно же, никто делать не станет, он скажет, что пошутил. А потом проведет им экскурсию по Пин-сюр-Мер.

Какое-то время мы молчим, отчаянно пытаясь придумать выход. Ощущение такое, будто мы две лабораторные мыши в запертой клетке.

– Чертов Финнеган, – наконец говорит Элис.

Она берет синтезатор и начинает играть мрачную тяжелую мелодию с последнего альбома группы, написанную в период расставания Элис с бойфрендом.

– Побег в Будапешт – неплохая идея, – говорю я, когда песня заканчивается.

Элис молчит, будто обдумывая мои слова. Я пошутил, но, может быть, стоит рассмотреть этот вариант всерьез? Я вдруг понимаю, что приму любое ее решение. Я люблю Элис. И хочу, чтобы она была счастлива и ничего не боялась.