Эмили Бликер - Когда я уйду

— В голове не укладывается.

Что-то не нравилось ему во всей этой истории. Нэнси жила в «Маранафе», Энди скрывал это от жены, Натали помогла ему разыскать дочь… Пусть так. Люк достал из кармана ключи от машины и протянул их Энни.

— Сейчас приду, — сказал он и пошел прочь, прежде чем она успела возразить.

Энди уже завел машину. Люк постучал в окно. Внутри громко ухала музыка, пришлось постучать еще, только тогда Энди заметил его. Он нажал на кнопку, и стекло поехало вниз. На Люка повеяло прохладным кондиционированным воздухом.

— Слушай, я вот еще что хотел спросить… Тот пастор, про которого ты говорил. Ну, к которому вас Натали отправила. Как его звали?

— Ох, давно это было. Натали с ним связывалась, когда мы Джилл искали. Таунсенд, по-моему…

Люк с облегчением вздохнул и слабо улыбнулся. Какой же он дурак. Напридумывал всякого…

— Да, точно. Нил Таунсенд. Натали звала его пастор Нил.

Люк сунул телефон в карман. Хватит. Он прошерстил весь Интернет — искал пастора Нила Таунсенда, доктора Нила Таунсенда, доктора Таунсенда и пастора Нила. Все запросы вели к одному человеку. Тому самому, из списка контактов Натали.

О бывшем пасторе, который стал преподавателем, сведений было немного: размытая фотография на сайте Мичиганского университета, короткая и, похоже, устаревшая информация. Люк весь извелся, в приступе безумия заказал платную проверку личности… Но этот парень, судя по всему, просто ангел. Ничего — даже штрафа за неправильную парковку.

Хотя загадочная история с приютом «Маранафа» разъяснилась, пастор не давал Люку покоя.

Он огляделся. Они с Фелисити договорились поужинать и сходить в кино, и Люк так переживал из-за предстоящей встречи, что пришел в кафе слишком рано. Если не считать того утра в ее кабинете, когда она угощала его кофе и булочками, это было третье свидание.

Конечно, Люк проводил много времени наедине с Энни, но это другое. Они уже прошли этап «узнавания» и видели друг друга не в самых приятных ситуациях. Могли сидеть по часу, не говоря ни слова, а могли целыми вечерами переписываться ни о чем. Энни помогала ему искать сведения о докторе Ниле, хотя их почти не было. Вся история с «Маранафой» случилась в эпоху до Интернета. Постоянно общаясь, с той поездки они не виделись — повода не было. Может, оно и к лучшему. Скорее всего, их с Брайаном переезд не за горами.

Люк был благодарен Энни за то, что их дружба отвлекала его от тягостных мыслей. Пришли несколько коротких писем от Натали, написанных слабым неровным почерком, словно у нее не хватало сил надавить на ручку. Все это напоминало о том, как она медленно замыкалась в себе, в скорлупе страха, о котором говорила в первый день после химиотерапии.

Сегодняшнее письмо она писала в конце октября. Натали подхватила простуду от кого-то из детей, и это ее чуть не доконало. Она вернулась домой из больницы и легла, зная, что скоро умрет. Письмо состояло всего из шести предложений.

Дорогой Люк! Наконец я пришла домой из больницы. А ведь думала, что больше никогда туда не попаду… Хорошо, что я покину этот мир, окруженная теми, кого люблю. Ты такой молодец, что заботишься о нас. Знаю, надо было сказать тебе правду давным-давно. Теперь, наверное, уже поздно.

Люблю.

Она упоминала о тайне все чаще и чаще. Если Уилл и Энди ни при чем, должно быть, к делу имел отношение загадочный доктор Нил. Впрочем, Энни почти убедила Люка, что секрет Натали больше не важен, что бы она ни скрывала.

В дверях кафе появилась Фелисити. На голову она повязала синий шелковый шарф, из-под которого выбивались буйные кудри. Платье тоже было синим, в тон шарфу.

— Привет!

Люк подскочил со стула. Она подошла и поцеловала его в щеку.

— Отлично выглядишь.

— Ты тоже, — улыбнулась она.

Как раз в этом Люк сомневался — на нем были обычные джинсы и рубашка-поло. Может, Фелисити почувствовала запах одеколона, которым он щедро оросил себя, собираясь на встречу?

— Выбрал, что будешь есть? Кино начинается в восемь, у нас всего час.

— Даже не знаю… Может, ты посоветуешь?

Он прищурился, чтобы разглядеть меню, висевшее за стойкой с надписью «Заказывайте здесь». Фелисити взяла его за руку. Сердце забилось у горла — то ли от страха, то ли от волнения.

В дверь просочилась группа подростков, и Фелисити потянула его к стойке, чтобы опередить их. Волей-неволей скоро придется действовать. Нельзя же вечно держаться за руки и целоваться в щеку… Вскоре ей захочется нормальных отношений, и Люку предстоит решить, готов он позабыть обо всех подозрениях, о письмах — и начать новую жизнь.