Эмили Бликер - Когда я уйду

Люк бежал и бежал, пока трава под ногами не сменилась песком. У бетонных дамб, окружавших реку Пентуотер, ноги отяжелели. Под пляжными зонтиками сидело несколько семей. Малыш в раздувшемся подгузнике упорно закапывал в песок отцовские ступни. Тот шевелил пальцами, и все начиналось сначала. Люк ускорил шаг, спасаясь то ли от радостного детского смеха, то ли от ожидания, что хохот прервет гневный окрик отца.

В полумиле от пляжа стоял заброшенный дом. Лестница к нему была длиннющей — две сотни ярдов. Люк вскарабкивался на крыльцо и смотрел на кривую полосу пляжа, на птиц, добывающих обед, на лодки, подскакивающие на волнах. Бессчетное множество раз он смотрел на закат, сидя на этих ступеньках. Подальше от криков отца и материнских слез. А когда темнело, шел домой. Но в ту ночь Люк остался. Солнце погасло, мир стал холоден и темен, он свернулся клубком…

Его разбудили свет фонаря и голос полицейского Грэнсона, возвестивший в рацию:

— Нашел!

Похоже, весь город стоял на ушах. Алекс уволил отца и, позвонив в полицию, рассказал о происшествии в павильоне. Люка отвезли в больницу в Лудингтон, где наложили два шва. В коридоре больницы его ждала мать. Следующие два года каждый месяц к ним наведывался соцработник. Отец больше никогда не смел поднять на него руку.

— Это здесь? — Энни прервала молчание, указав на серый одноэтажный дом по левой стороне Винтер-лейн.

Двадцать два года назад он вышел из этой двери, поклявшись никогда не возвращаться. Люку не хотелось даже думать о том, что творилось за этими стенами, не то что идти туда. В его детские годы здание представляло собой белое ранчо с облупившейся крышей — символ всего, что он потерял тем жарким июльским днем, когда его забрали из семьи.

Теперь дом выглядел вполне безобидным. Предыдущие владельцы выкрасили стены серым. Крышу заново перекрыли. Оконные ставни на фасаде празднично белели. Справа, где раньше рос ясень, сделали пристройку. Каждую осень под тем ясенем собирался толстый ковер из опавшей листвы. Люк понимал, почему его спилили. Посреди зеленой лужайки торчал зеленый знак с надписью белыми буквами: «Продается. Агентство Гарнера».

Справа, где раньше стоял дом Натали, раскинулся шикарный особняк. Повсеместное явление. Старые дома сносили, а на их месте строили новые, особенно когда возрос поток туристов.

— Какой милый дом! Интересно, люди здесь весь год живут или только летом?

— Не знаю, как сейчас, но раньше все время жили.

— А почему ты выбрал именно его?

Встречу с Энди назначала Энни, однако дом и в самом деле выбрал Люк, когда, к своему удивлению, обнаружил, что тот выставлен на продажу. Для предстоящего разговора лучше места не найдешь.

— Знал людей, которые тут жили.

Люк рассматривал дом, отмечая, что изменилось. Может, все, что произошло здесь много лет назад, уже ничего не значит? Но лучше бы вместо дома Натали снесли этот.

— Подумал, что будет хорошо встретиться в знакомом месте.

Энни провела рукой по волосам и сунула ноги в черные балетки, которые скинула в машине, обернулась и взяла из сумочки на заднем сиденье блеск для губ.

— Наверное, это машина Энди? — Она указала палочкой от блеска на серебристый «Мерседес», припаркованный у дома.

— Скорее всего. Мы опоздали на десять минут. Наверное, уже весь извелся.

Энни сунула блеск обратно в сумку.

— Ты готов?

Конечно, не готов. И никогда не будет. Но чем больше Люк раздумывал над своим безумным планом, тем яснее понимал, что так и должно случиться.

— Так точно! — Он вытащил ключ зажигания и улыбнулся Энни. — Спасибо.

— Пока не благодари. Всё, я пошла, а ты через пять минут, ладно?

Они придумали, что Энни сперва усыпит бдительность Энди, чтобы неожиданный приход Люка выбил его из колеи.

— Удачи!

Она пошла к дому и постучала в дверь молоточком, привязанным к ручке. Дверь распахнулась, на пороге возникла неясная фигура. Энни скрылась внутри. Люк перевел дыхание. Назад пути нет.

Он напряженно следил, как сменяются цифры на электронных часах в машине. Пытаясь отвлечься, полез в телефон и пролистал сообщения от Уилла за последние две недели. Времени прошло всего ничего, а по детям соскучился так, что хоть садись на самолет во Флориду. Правда, тогда придется столкнуться с Терри… После обмена любезностями в аэропорту видеться с ней не было никакого желания.

Наконец часы показали десять пятнадцать. Люк пошел к дому по дорожке из цементных плит, как в детской игре, стараясь не наступать на стыки. Нежданное счастливое воспоминание заставило его улыбнуться. Старый дом будто приветливо помахал ему рукой. Сквозь полустертую позолоту дверного молоточка проступала бронза. И молоток, и дверь были до боли знакомы. Новые хозяева их так и не сменили. А вообще, это его дом, стучать он не собирается! Люк повернул ручку, протиснулся в приоткрывшуюся дверь и бесшумно закрыл ее за собой.