Радек Йон - Memento

Это что, предостережение?

— А сейчас? — спросил он.

— Кое-что осталось от Станды. Он хорошо припрятал. Нашли едва ли половину. — Ева вдруг приподнялась на локтях. — Я пробую постепенно уменьшать дозы, чтобы снова не потерять контроль.

— А когда кончится кайф?

Она пожала плечами.

— Опять стану покупать алнагон. Теперь его дают без рецепта, можно как-то перебиться.

Он вспомнил, что последний раз вмазался почти сутки назад, и до сих пор не хочется.

— Может, начнем новую жизнь, а, Ева?

Она притулилась к плечу Михала, поглаживая его волосы.

Разве можно было тогда представить, что хэппи-энд просто невозможен?

Пожалуй, не стоит пока хвастаться тем, что я привез из армии. Надо повременить. Она должна быть со мной ради меня, а не ради кайфа, запрятанного в камере хранения.

— Начну работать. Будем путешествовать. Хотя бы по Чехии. Куплю тебе все, что твоей душеньке угодно. Проигрыватель, пластинки, магнитофон, — вслух размечтался Михал. — Иной раз на выходные можно и вмазаться. Но не часто.

Мечты конца армейской службы. Удивительное дело, но тогда ему удалось полгода ширяться, и никто ничего не заметил.

— А что ты собираешься делать? — спросила Ева.

Все давно продумано. Только где ему было знать, что Ева снова легко и просто впишется в его расклад.

— Подумываю, не устроиться ли вагоновожатым. Со сверхурочными выходит не меньше трех тысяч в месяц.

— Тебе права не дадут, — скептически замечает Ева.

— Не бойся. Нужна чистая анкета, приличное здоровье, пройти какие-то психотесты и кончить курсы для водителей, всего восемь с половиной недель.

У Михала все и впрямь было давно продумано.

— Я летал на сверхзвуковых самолетах, а сын будет водить трамвай? Вот тебе и прогресс! — негодует отец.

— Важно то, что это достойная профессия. Наконец-то он у нас поумнел, правда? — улыбается Михалу мать. — Да оставь ты его в покое.

Мгновенно вступает в бой. Как всегда.

— Тоже мне, велика премудрость, — качает головой отец.

— Михал — взрослый человек. И вправе заниматься тем, чем сочтет нужным. Главное, что он вообще чего-то хочет… — Мать обнимает Михала, как маленького.

— Тебе всегда нравилось водить. Вспомни, как ты мечтал о мотоцикле. Помнишь?

Михал кивает. Скорее бы все это кончилось, так хочется сбежать к Еве.

Лицо отца — точно его смертельно обидели, и рядом умильное мамино.

Она снова обнимает Михала.

— Как же я боялась тогда, два года назад, за чтебя. А теперь ты наконец возмужал. И не обращай внимания на отца. Ему бы только поворчать, будь ты даже космонавтом.

Она повернулась к отцу:

— Когда-нибудь он сможет стать, ну, скажем, начальником Управления городского транспорта.

Жизненная философия, смахивающая на анекдот. Двадцать лет беспорочной службы — от машинистки до заведующей отделом. Вставать ни свет ни заря и возвращаться домой с жуткой мигренью.

А Ева ждет уже почти полчаса, думает Михал.

Все было тип-топ. Медосмотр тоже. Да и с чего было досконально разглядывать волосы в паху или слизистую под языком. Михал еще в армии наловчился колоться только в эти места. Все время надо было помнить про медосмотр перед дембелем и приемом на работу. Старые уколы на ногах давно зажили. С первого раза ничего и не заметишь.

Как здорово мы сумели ограничить дозу до двух-трех раз в неделю. И чихать на всех. Каждую свободную минуту вместе. Только действует на нервы это идиотское мотание из квартиры в квартиру, смотря где нет родителей. Как малолетки!

Ну разве могло мне тогда прийти в голову, что Ева раз пять сидит на игле без меня и только два раза со мной. А на дискотеку не ходит потому, что понимает — рано или поздно туда нагрянут менты. Черт его знает, что там натрепали Павел со Стандой. Или в конце концов всплывет, как достает кайф Рихард. Образцовый служащий конторы Аптекоуправления. Пустили козла в огород.

Вот бы скроить приличную заначку. И не высовываться.

— Михал, что будем делать, когда это кончится?

— Не бойся. — Они лежали на диване в его комнате. Предки утром уехали. Собрать листья, перекопать огород, подготовить дачу на зиму. Хорошо еще, что Михал сумел отговориться сверхурочными за выходные. Вот он, тот долгожданный миг, когда можно показать Еве свои сокровища. Ведь больше двух месяцев она делилась с ним всем, что осталось от Станды. И ни слова упрека. Пусть теперь и она порадуется.

Сто пятьдесят кубиков морфы и куча рецептов. Ева ощупывает каждую ампулу.