Питер Хёг - Тишина

— Принцип тотальной обороны, — продолжал Мёрк. — Так это официально называется. Красивая мысль. Очень по-датски. Принцип этот предполагает безоговорочное сотрудничество. Когда случается катастрофа — как вот сейчас, — все действуют согласованно. Полиция, «Фальк», [55] Датская служба оказания первой помощи. гражданская оборона, пожарные, военные. У нас в Дании боятся объявлять чрезвычайное положение. Политики считают, что они в состоянии обезопасить себя законами на все случаи жизни — даже на случай государственного переворота. В итоге мы живем в условиях гражданского чрезвычайного положения. Полиция руководит самим расследованием. Отряды местной самообороны берут на себя оцепление. Гражданская оборона наводит порядок. Военные предоставляют свои мышцы. С нами даже Министерство по делам церкви. Как красиво все задумано. Конечно же, у них нет радиосвязи, и они не могут общаться друг с другом. И их компьютерные сети не объединены, так что и переписываться друг с другом они тоже не могут. И они повязаны по рукам и ногам семью тысячами разных законов и предписаний, которые следует уважать. Но тем не менее прошла самое большее неделя — и все более или менее заработало. Вот сколько времени это заняло. Неделю. После первого толчка.

На подоконник рядом с Каспером что-то поставили, Мёрк протянул ему стакан, Каспер отхлебнул. Это был испанский бренди, немного сладковатый, на глазах выступили слезы, спиртное обожгло все открытые раны во рту, как бывает, когда расплавленный парафин по ошибке загорается во рту у циркового артиста, выдувающего огонь.

— Полиция — не исключение, — продолжал Мёрк. — Все основано на сотрудничестве и открытости. Единая полиция. Отдел по особо опасным экономическим преступлениям, наркоотдел, отделы по борьбе с мошенничеством, кражами, технические отделы — все под одним началом. Все регламентируется и планируется, все идет как по маслу. Так что когда звонят в полицейский участок в Люнгбю и сообщают о пропаже мальчика и девочки, то сначала здравомыслящий полицейский заверяет, что не надо волноваться, что девяносто девять процентов всех когда-либо пропадавших детей просто решили пойти прогуляться. Когда через несколько часов раздается еще один звонок, то полицейский начинает задавать вопросы: не разведены ли родители, есть ли младшие братья и сестры — в конце концов, все сбежавшие из дома дети просто хотят дать выход своему недовольству. Когда на этот раз звонящие проявляют настойчивость, полицейский просит сотрудников приюта приехать в участок с родителями и фотографиями. Ему говорят, что родителей нет. Тогда дежурный полицейский просит, чтобы нашли представителя школы. И только тут кто-то обращает внимание на то, что полицейское разведывательное управление и окружной начальник полиции включили эту школу в число возможных объектов террористического нападения. Среди восьмидесяти других учреждений в Багсверде и Люнгбю. Тут что-то сдвигается с места. Несколько сотрудников уголовного розыска едут в приют и разбирают там все на части. Ведь девять из десяти пропавших детей имеют обыкновение прятаться где-нибудь на чердаках. Когда и это ни к чему не приводит, приходится связываться с полицейским разведывательным управлением. Рассматриваются планы действия для этой конкретной ситуации. Оповещаются патрульные машины. Определяется, кто будет руководить следствием. Находят начальника полиции Люнгбю. Ответственного за дело заместителя комиссара по уголовным делам. Комиссара полиции, который будет держаться на заднем плане как можно дольше. Следователя по уголовным делам из полицейского разведывательного управления. Выстраивают все основные следственные мероприятия, которые должны проходить в полном спокойствии и порядке. Так что, когда сидящий здесь Вайдебюль начинает беспокоиться и предупреждает полицейское управление Министерства юстиции, которое обращается ко мне, прошла уже неделя, и мы опоздали.

За спиной Каспера оказалась женщина. Это была аристократка с улицы Странвайен, теперь на ней был белый халат, она прикатила маленький столик на колесиках, на котором лежало нечто похожее на аптечку первой помощи.

Она начала снимать полотенца и салфетки, которыми была замотана его голова. Сквозь какой-то туман он отметил, что она измерила его пульс. Давление. Его мир стал сужаться. Какая-то часть его слуха сохранилась. Но поле зрения было ограничено — четко он видел только в какой-то одной области.