Юля Панькова - Война не Мир

Рената рассказала мне, что для борьбы с выше объявленным узурпатором, которому человеческий род вдруг ни во что не уперся, требовалось существо с особым состоянием ума и сознания. Замутненным, как сказала Рената. То есть, как раз таким, как у меня.

― Видишь ли, ― объяснила она, ― я старалась найти подходящего человека. Я начала с мужчин.

Я вздрогнула. Во времена, когда моя старенькая преподавательница истории, была молодой, большинство ее современников мужчин было отстреляно или оттеснено к зоне тайги. Поэтому старушка внушала нам, что юношей надо беречь. Однако, с тех пор, как Работницу и Крестьянку сменил Вог и Гламур, мы разобрались, для кого из полов предназначена мода, а кому уготовано отрабатывать на себе экспериментаторские лекала. В тему сказать, тот кто, кто путает штаны на женщинах с феминизмом, непростительно ошибается. Мы просто ждали, пока этот вид одежды откатается на мужчинах и станет максимально удобным. Вы замечали, что с тех пор, как женщина надела штаны, их фасон принципиально уже не менялся?.. Но что говорить о фасонах, если даже природа отрабатывает на мужчинах новые гены. Это явное доказательство того, что они сильнее, и их не надо жалеть.

― Большинство кандидатов-мужчин, ― продолжала Рената, ― оказалось неспособными даже увидеть проблему. Представления о добре и зле очень узкие. Я плохо знаю историю Земли, может быть, так было всегда. Но мне кажется, что путать добро с должностью зама отдела, немного ошибочно. Я не говорю, что представления современника о добре ограничено только карьерой. Я сравнивала. Например, в более развитых обществах в понятие добра входит дизайнерский парфюм для домашних рыбок и запасные органы, начиная с трехлетнего возраста. Однако, спасение отдельного галактического вида можно доверить только тому, у кого вообще нет четкого разделения вещей на добро и зло.

У меня есть, ― хотела завопить я и задрать вверх руку, как на уроке в начальных классах.

― У тебя в голове пока полная каша, ― остановила меня Рената, ― по части добра и зла ты на уровне неандертальца. Тебе все еще кажется, что хорошо должно быть всем и всегда, и что воровать место под солнцем ― стыдно, тем более в особо крупных размерах.

― Не стыдно, ― пробормотала я и упрямо склонила голову.

― Зря ты рыпаешься, ― немного разочарованно проговорила Рената, ― будет весело, не сомневайся.

Я и не сомневалась. Чтобы у кино был кассовый сбор, должно быть весело. Похохочем.

― Наиболее продвинутая часть человечества, которая со всем этим добром и злом разобралась, старается донести правильные идеи до остальных. Не всем же сидеть на разработке идей, правильно? Кто-то должен с утра развозить клубнику по супермаркетам. Для того, чтобы он мог это делать, его сознание должно быть чистым, незамутненным. Он должен четко понимать, что хорошо, а что плохо. Но поскольку у него нет времени самому во всем разобраться, то тем, кто сидит на разработке идей, приходится брать на себя задачу его обучения. Думаешь, все заканчивается обмыванием диплома? Нет, все только начинается. Человек проходит серьезный путь ― много лет он учится читать и писать, чтобы дальше без проблем воспринимать передовые идеи ― читать статьи о научных открытиях, экономические прогнозы, статистику… ― все эти носители идей нужно уметь раскодировать. Ты, возможно, слышала, что человек получает образование, чтобы легко ориентироваться в современном ему мире. Посади дурака в автомобиль, он же устроит затор, верно? Это неэффективное поведение, оно всем мешает. Но ― хорошая новость ― и дурака можно обучить водить готовый автомобиль, который придумал кто-то другой. Еще ты, должно быть слышала, что родителям будущих членов общества говорят: мы научим ваших детей думать. Это, действительно, крайне необходимо. Потому что пищи для размышлений будет достаточно ― программы мировых новостей, аналитические передачи, культурные обозрения. Каждый человек обязан правильно понимать чужие идеи. Для этого его сознание должно быть чистым, правильно ориентированным.

― А я при чем? ― буркнула я. Мне показалось, что Рената намекает на мою безграмотность.

― Смотри, ― с готовностью сказала она, ― ты где училась?

― В СА.

― Правильно, в школе для малолетних преступников.

― Не правда!

― Правда, правда. До тебя, как обычно, ничего не дошло. Вас именно так и воспринимали. Ну, к примеру, скажи, кто преподавал вам литературу?

Я залилась краской стыда.