Юля Панькова - Война не Мир

― Надеюсь, ты понимаешь, что все это… ― строго спросила я.

Я представила себе девчонку, годами слагающую свой собственный мир. За 25 лет должно было накопиться немало деталей.

― Хорошо, что ты сам все узнал, не надо тебе объяснять, ― вздохнула я.

― Ты, это, если надо, за помощью обращайся, ― монгол вертел в руках золотой брелочек, ― я это оставлю себе?

Я взяла посмотреть. В центре золотого брелочка хорошей работы была изображена рельефная маленькая елочка с бантиками. Я покачала головой.

― Она подарила? Конечно, оставь.

Он крикнул Ренате «пока» и ушел. 1-ое близилось к вечеру.

Я потопталась на пороге.

― Рената, ― позвала я.

В конце концов, надо было как-то решить проблему. Я не имею права воспитывать чужих сумасшедших.

― Рената, где ты живешь?

― Монгол и тот слушал. Почему ты не задавала мне этот вопрос раньше?

Действительно, ― подумала я, но тут же спохватилась. Не хватало мне подростковых истерик и возгласов «это ты во всем виновата!».

― Задаю сейчас. Где ты живешь?

― На Плюке, ― она смеялась.

― Понятно. А в Москве ― где ты живешь?

Почему к полоумным не цепляют металлические таблички с выгравированным адресом?

― У тебя.

Я решила ее проверить:

― Назови адрес?

Она назвала мою улицу, дом и квартиру. Умница девочка. Так я ничего не добьюсь.

― Ты знаешь, здесь я чувствую себя новорожденной, ― вдруг сказала она и положила голову мне на плечо, ― мне приходится адаптироваться. Как тому твоему солдату, художнику.

Я отстранилась.

― Откуда ты про него знаешь?

По моим мыслительным органам пронеслась какая-то жуть.

― Твой плакат висел у меня за окном. Ты снималась в рекламе? У кого? Можешь показать, где это было? ― я вскочила, ― давай, поедем туда прямо сейчас! Где ты видела моего жениха? Рылась в моем компьютере? Но у меня такой фотографии нет!

Вопросы сыпались из меня, как мюсли из прорванного пакета.

Через полчаса мы неслись по кольцу в сторону Тверской. Рената согласилась показать мне студию, где снималась для рекламы.

Я вспомнила, что в компьютере у меня вообще нет ни одной фотографии.

В старом доме на Фадеева, к которому мы подъехали, не горело ни одно окно, хотя на улице было уже темно.

― Ты уверенна?

Рената кивнула. В подъезде тоже было темно. Дом был вообще похож на заброшенный. Пока мы на ощупь поднимались по лестнице, я соображала, что буду делать, если мы случайно попадем в жилую квартиру и поднимем на уши незнакомых людей. И дальше ― что я буду делать, если мне ничего не удастся разведать. Кто ее родственники, где документы, чем ее лечили и не надо ли держать на тумбочке таблетки от ишемии. Я о ней ничего не знаю. Она жила у меня, кажется, больше месяца. Наконец-то я удивилась своей легкости в отношениях.

― Тут, ― сказал она и отступила перед высокой деревянной дверью, состоящей из двух половинок. Над ручкой стоял сувальный замок повышенной надежности.

― Я тебя накажу, если ты меня обманула! ― от нервов я сорвалась на угрозы.

― Окей, ― шепнула она, ― входи!

Я обернулась и посмотрела на нее как на полоумную. То есть… Как на полоумную, у которой вообще не все дома. Я толкнула дверь. Она, понятно, не поддавалась. Я плюнула на все и постучала. Вместо кнопки звонка из косяка торчали оголенные на концах проводки. Очевидно, чтобы получить сигнал, их нужно было свести вместе. Но если меня шибанет током, я так и не узнаю, удалось мне что-то узнать или нет.

Дверь открылась. В проеме стоял заспанный парень, он, прищурившись, посмотрел на меня, словно я была яркая лампочка, а он подозреваемый. Гейским голосом парень спросил «вам кого».

― Простите, ― сказала я и вытащила из кармана случайную бумажку, ― у нас по этому адресу фото-студия. Мы ― модель.

― А! А у нас тут новый год, заходите, девчонки!

Мне реально хотелось ее отлупить. Я понимала мамаш, которые с отчаяния втыкают своим недоумкам без надежды на то, что в голове у тех прояснится.

По дороге обратно я зашла в магазин, замкнув Ренату в машине, и купила большую бутылку виски. Надеясь, что у меня на него все еще аллергия, и я распухну раньше, чем умру от передозняка. Прилавок, у которого меня обслуживали, выглядел сиротливо.

― Разобрали? ― весело похвалила я, ― новый год!

Продавщица посмотрела на меня, как на чуму. Мне подумалось, что отныне все на свете я буду измерять степенью умственных отклонений.

― Вы когда последний раз в магазине были? ― спросила меня продавец.

― Не знаю, вчера, на позапрошлой неделе. Я не питаюсь дома, я…