Юля Панькова - Война не Мир

― Ну-ну, ― она кинула на прилавок чек и отвернулась. Я поняла, что продажа закончена и, пятясь согбенной спиной, отступила к двери. Если в камеру меня видит охранник, то подумает, что я долбанулась. Я быстро вернулась и забрала чек.

В соседнем магазине я хотела купить большой торт, но мне удалось отхватить только четыре маленьких. Я не стала спрашивать, когда именно опустошили прилавки.

― Ты вообще где? ― спросила меня Рената, когда я включила мотор.

― Я в магазин ходила. Купила торт. Ы.

― Живешь где, я спрашиваю?

Я устало вздохнула.

― У меня выходной. Иди наф!

― Прости!

Я кивнула.

― Никакой студии не было. Просто спорить с тобой ― это труба. Ты не в реальности, ― Рената распечатала верхнюю коробку с тортом и отковыряла глазурь.

― Я счас заплачу! ― буркнула я.

Рената запела песенку, которую пел мой бойфренд. Голос ― это не лучшее, что в нем было. Я почувствовала, что из глаз у меня что-то капает.

― Ну что ты рыдаешь? ― спросила Рената, ― сколько можно тебя убеждать?

― В чем?

Мы стояли перед дверью моей квартиры, и я никак не могла попасть ключом в замок. Замучившись париться, я отдала ключ Ренате. Она быстро открыла дверь, пропихнула меня вперед, взяла мою сумку и сняла с меня пальто.

― Не надо! ― крикнула я, когда она нагнулась расстегнуть мои сапоги.

Вдвоем мы быстро накрыли кофейный столик. Рената распечатала сразу все торты и повтыкала в них свечи.

― Пусть тебе кажется, что это умершие души, ― отряхивая пальцы, сказала она.

― А можно еще раз, вот это место, про телевизор, ― попросила я, ― не вкрутило.

Я, правда, ничего не поняла. Пока мы ехали, а потом стояли, припарковавшись на обочине, потому что я не могла рулить, Рената рассказала мне немного дикие вещи. Она рассказала мне, чем я занималась в тот момент, когда за моим окном висел плакат с девушкой на леопардовой шкуре ― еще до того, как Рената принесла мне мой пропуск. Дома я бываю редко, и если бы она описала мои обычные домашние будни, как будто видела их в окно, я бы вряд ли расстроилась. Но как раз в то время у меня началась температура и красные пятна.

― Ты каждый вечер пихала под мышку градусник. И мазала кожу из баночки так, как будто это тебя убьет. Очень прикольный вид… Знаешь, ты не умеешь лечиться… Потом к тебе приходил какой-то мужик… сутулый…

(Настройщик компьютеров).

Рената рассказывала мою жизнь, перемешивая события в моей квартире со своими впечатлениями ― о погоде, о местной моде, о потоке машин, которые пробегают внизу. Она рассказала о марше мира, который по традиции проводится 7-го ноября. О том, как с утра щитами прикрывали витрины, как от толпы отделялись люди и бегали в подворотню пос..ть, а потом возвращались, о репортерах, курящих на крышах траву.

― Как ты поняла, что это трава?

― На сигаретах написано «блант», ― она хихикнула и повторила слово, почти пропев гласную, как будто читала для ребенка.

Потом она объяснила, как добыла мой пропуск.

― Ты бы не повелась на картошку из Липецка. Кстати, а чего мы ее не жарим фри?.. Что мне оставалось придумать? Сестры Иеговы, перепись населения?.. Как было к тебе попасть? Тебе до звезды жизнь страны, максимум, на что ты способна, это подобрать какого-нибудь чучельника, взять, но никогда не напечатать с ним интервью.

Я понуро слушала. Вот так, наверное, и бывает последний суд.

― И ты все время думаешь о деньгах. О них говорить надо, дорогая! Думаешь, почему больше всех денег у банков?.. О чем, скажи, вы все время беседуете в редакциях? О словах. Вот и получается, что у вас сплошная брехня. Кто о чем говорит, знаешь… Я сразу поняла, что стоит постучать к тебе в дверь, ты начнешь думать, чем расплатиться. Но ты про это ни в жизни не спросишь. Чтобы узнать мнение окружающих, тебе необходим целый маркетинговый отдел… Но, не важно. Я постучала, ты подумала. Ты подумала о пропуске. Мне было не трудно его воплотить. С чужими мыслями вообще проще, чем со своими.

Как бы пританцовывая, она качнула ладонями в одну сторону, в другую, а я как бы растворилась в происходящем и посмотрела на себя со стороны… Гипноз.

― Наверное, тебе кажется, что ты пропустила первую серию? ― спросила Рената, когда мы сели пить кофе.

У меня, действительно, было такое чувство. Потому что сразу вслед за паранормально подделанным пропуском Рената перескочила на тему о том, почему она меня выбрала. С причиной я худо-бедно разобралась, на механическом уровне, как запоминаешь какую-нибудь теорему, но смысла в ней все равно не видишь. Зачем меня вообще надо было выбирать и кому ― так и осталось загадкой. Должно быть, в моих мозгах уже кончился бюджет на исследования.