Ричард Йейтс - Дорога перемен

— Вот какую немаленькую проблему надо решить. — Он сурово и внимательно осмотрел последнюю рюмку с мартини и, осушив ее одним глотком, принялся за остывающую еду.

Похоже, она его отрезвила, ибо теперь его речь стала спокойнее и достойнее: вместо «пердунов» и «пуповины» в ней звучали слова «очевидно» и «более того». Он уже не пучил глаза и, откинув образ рубахи-парня, вошел в свою обычную роль уравновешенного и сдержанного управленца. Задумывался ли Фрэнк о громадном значении компьютера в будущей деловой жизни? Вот уж пища для размышлений! Он путался в лабиринте собственных словесных конструкций, но все говорил и говорил, скромно расписываясь в своем техническом невежестве и лишая себя права быть пророком.

Фрэнк пытался слушать, но обнаружил, что три (или четыре?) мартини превратили ресторанные звуки в шорох моря, от которого заложило уши, и все вокруг окутали темным туманом, сохранив лишь предельную четкость того, что было прямо перед глазами: еды, пузырьков в стакане с водой и неустанно шевелящихся губ Барта Поллока. Он использовал эту благоприобретенную зоркость, чтобы рассмотреть застольные манеры своего спутника: оставит ли тот жирные следы на стакане с водой, макнет ли рогалик в соусник, и почувствовал неизмеримую хмельную благодарность, когда ничего этого не произошло. Вскоре Поллок с явным облегчением перевел разговор в русло, где абстрактные материи уступили место личностям сотрудников, и Фрэнк счел уместным поднять волновавшую его тему.

— Барт, вы случайно не помните человека по имени Отис Филдс? Он работал в головной конторе.

Поллок выпустил струю сигаретного дыма и проводил ее взглядом.

— Кажется, нет… — начал он, но потом радостно вскинулся: — А! Оут Филдс! Да-да он служил у нас начальником отдела продаж, и было это… Господи, как же давно это было… Погодите, вы не могли тогда работать.

Удивляясь собственной легкости, Фрэнк вкратце пересказал историю с давней трапезой, весьма похожей на нынешнюю.

— Эрл Уилер… — Силясь вспомнить, Поллок откинулся на стуле. — Говорите, из Ньюарка? Секундочку… Я помню одного Уилера, и, кажется, его звали Эрл, но работал он в Гаррисберге то ли в Уилмингтоне и был уже сильно в годах.

— Верно, в Гаррисберге, но позже, это было последнее место его службы. А в тридцать пятом и тридцать шестом он работал в Ньюарке. Потом еще какое-то время в Филадельфии и Провиденсе — объездил почти весь восток. Вот отчего мое детство прошло в четырнадцати разных городах. — Внезапно Фрэнк различил в своем голосе жалобную нотку. — Но ни один из них не казался домом.

— Эрл Уилер… Ну конечно, я его помню. Я не связал его с Ньюарком, потому что там он был еще до моего прихода. Но я очень хорошо помню его в Гаррисберге, только мне казалось, он гораздо старше. Возможно, я…

— Вы правы, он был старик. Понимаете, когда я родился, у него уже были два взрослых сына…

Фрэнк поймал себя за язык, чтобы не сказать: «Я был случайностью, меня не хотели». Когда на трезвую голову он вспоминал эту часть разговора, ему казалось, что все же он это произнес и даже расхохотался: «Понимаете? Меня запихнули в комод и поили скисшим молоком!..» — после чего они Поллоком хлопали друг друга по плечам и до слез смеялись, пока не угомонились за чашкой кофе.

Ничего этого не было. Барт Поллок лишь задумчиво покачал головой и сказал:

— Надо же! Через столько лет вы помните и этот ресторан, и даже имя старины Филдса.

— Ничего удивительного. Во-первых, это был единственный раз, когда отец взял меня в Нью-Йорк, к тому же на тот день возлагалось много надежд. Отец думал, что Филдс даст ему работу в головной конторе. Они с матерью уже все спланировали — и дом в Уэстчестере, и прочее. По-моему, он так и не оправился.

Поллок сочувственно потупил взор:

— Конечно… в нашем деле случаются проколы. — Он поспешно вернулся к более радостной стороне истории. — Нет, все-таки интересно, Фрэнк. Я понятия не имел, что вы сын ветерана фирмы. Странно, что Тэд мне не сказал.

— Думаю, он не знает. Я этим не козырял, когда устраивался на работу.

Теперь Барт Поллок одновременно хмурился и улыбался.

— Погодите, то есть ваш отец всю жизнь на нас работал, а вы никому об этом не сказали?

— Ну, в общем, так. Не сказал. Он уже был на пенсии, и я… не знаю… промолчал. Тогда это казалось не важным.

— Вот что я вам скажу, Фрэнк: меня это восхищает. Вы не искали всяких лазеек, а желали добиться успеха сами. Верно?

Фрэнк заерзал: