Поэтому от «успеха» всегда бывает прилив сил – это высвобождаются ресурсы, которые всегда (неосознанно) расходовались на поддержание внутренних систем безопасности, теперь отключившихся за ненадобностью. Это всегда ненадолго, у многих этот счастливый момент вообще всего секунду длится, потом системы безопасности снова включаются, и на место настоящей эйфории успеха приходит привычное думанье: «у мине тута успех», – приятное, но без спецэффектов в виде прилива сил и прочего взлета духа.
Все это /надеюсь/ и так понятно, но отдельно интересно отслеживать, какого рода успех (в какой области) каждого из нас окрыляет – вот до этого состояния полета и (физически ощутимого) тепла от внутреннего огня. Это поможет многое понять о себе.
Меня, например, всегда окрыляет добыча. Любая, но именно добыча («добывать» – процесс, отличный от обычного повседневного «купить», «получить в подарок» и пр.). Добыча – это найти и присвоить, применив ловкость, ум или просто удачу, как-то так.
Удачные примеры: греческая одноцентовая монетка с афинской триремой, которую мне удалось заметить в стаканчике с чаевыми для баристы «Кофеина», попросить разрешения обменять на обычную и получить; кофемолка особой конструкции, нужная не мне, но после нескольких лет совместных поисков, омраченных сомнениями из серии «таких вообще не бывает» найденная на витрине магазина электротоваров в одном экземпляре; первый щавель, собранный во время прогулки в роще (я терпеть не могу «зеленый борщ», но желание притащить домой добычу всегда было сильней моих кулинарных предпочтений); кофейня с Очень Хорошим Кофе в городе, где таковых, по общему убеждению, нет. Когда мы в юности скупали души знакомых (ничего не зная об аналогичном проекте Комара-Меламида), каждая душа тоже была добычей, поэтому этот дурацкий проект я до сих пор вспоминаю как самый счастливый.
Все остальное, включая лучшие (объективно) из своих дел, я как «успех» не воспринимаю. Нормальная рабочая ситуация, а как иначе-то. Но стоит мне обнаружить в обычном виленском супермаркете длинный индийский перец пиппали (мы его покупали сперва в специальной лавке пряностей, а когда она закрылась, заказывали в интернете, и точно знали, что в обычных магазинах такого не бывает) – и я на небесах.
Исходя из этого, я, получается, по замыслу небесной канцелярии, охотник. Мне положено добывать, остальное – опционально.
Попа котика любопытна, бесстрашна до лихости и жаждет приключений.
Голова котика осторожна, разумна и планирует наслаждаться привычным комфортом до конца времен.
Поэтому когда открывается дверь, ведущая в подъезд, кошачья попа устремляется вперед, желая немедленно выскочить в неведомое и познать его по полной программе. А кошачья голова, полагающая, что от добра добра не ищут, начинает пятиться обратно, в дом.
Гармонично устроенный котик, чьи голова и попа находятся в равновесии, в результате описанного противоречия превращается в идеальный шар, замирает на месте и громко орет, оповещая весь мир об очередном экзистенциальном кризисе, который только что наступил и будет длиться, пока вошедший в дом человек не снимет ботинки и не отправится в кухню выкладывать покупки. Которые даже попа котика считает гораздо более интересным объектом для изучения, чем какое-то там неведомое; о голове котика и говорить нечего, уж она-то способна отличить вечные ценности от всякой неизрекаемой ерунды.
Утрата иллюзий в некотором смысле похожа на потерю близких. И то, и другое частично разрушает наш персональный мир (то, что кажется нам «нашим миром» – совокупность разнообразных факторов, формирующих наше бытие, начиная с представлений о своем месте и заканчивая некоторыми привычками).
В обоих случаях важно не забывать, что как бы ни велика была боль утраты, бездна, зияющая на месте проделанных утратами дыр, только кажется абсолютно враждебной, а на самом деле она – наш подлинный дом. И вообще никакая не бездна, а что-то другое, пока неизвестно, что именно, но только потому, что у нас соответствующие органы восприятия отсутствуют (надеюсь, временно), а вовсе не потому, что там и правда ничего нет.
Что-нибудь да есть, факт.
(В связи с этим, конечно, сразу приходит в голову рецепт: растить свой персональный мир до таких размеров, чтобы никакой дыре от утраты не удалось разрушить его целиком. А то куда ж мы такие красивые, еще не разъяснившие бездну, денемся. Хороший, годный рецепт для жадных. Но лучше всего он работает в паре с рецептом для любопытных: в бездну вглядываться почаще. Вдруг там найдется что-то достаточно интересное, чтобы сразу, не дожидаясь рокового момента, включить в свой персональный мир хотя бы некоторые фрагменты ее.)
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу