Хосе Сомоза - Дама номер 13

Лениво потягиваясь, Жаклин улеглась на диван и закрыла глаза.

Но то, что обитало внутри ее, не мигая, продолжало глядеть на дальнюю грозу.

Секунду он не мог сообразить, где находится. Понял, что заснул и даже видел сон. Ему снилась Беатрис. Они вдвоем на пляже, над головами стая облаков самых замысловатых форм. И вот она медленно идет от него к морю, а он – за ней, но, когда он входит в море, перед его глазами уже только посиневшее тело утопленницы, похожее на поднятую со дна водоросль, тихо покачиваемую прозрачными волнами.

Грусть, охватившая его после пробуждения, была гораздо более глубокой и черной, чем окружавшая темнота. Вдруг вспомнилось, где он находится и что ему предстоит. Он спал, сидя на крышке унитаза, и у него болела спина. Карманы куртки при каждом движении позванивали от множества принесенных с собой инструментов. Поглядел на часы: 23:42, встал, потянулся и стал прислушиваться, пытаясь уловить какой-нибудь странный звук. Но было тихо. Он осторожно открыл дверь.

В туалетной комнате было темно. Прежде чем двинуться в путь, он пошарил в кармане и нащупал маленький фонарик, которым снабдил его Бальестерос, но пока решил его не включать.

Выглянул за дверь – все черно и спокойно. Оказывается, он успел забыть, куда нужно повернуть, чтобы попасть в холл. Все вокруг такое тихое и пустынное, что он не мог определить направление. И он решил рискнуть и зажечь фонарик.

И эта бархатная золотая дорожка дала ему возможность определиться.

Библиотека казалась бесконечной. Разобрав стопки книг, громоздившиеся возле компьютера, девушка увидела антресоль, встала на стул и стала проверять, что там лежит.

Бальестерос взглянул на часы: 23:40. Он тревожился о том, что там с Рульфо, что там может происходить. Он полагал, что Рульфо ничего еще не нашел, поскольку обещал позвонить, если обнаружит что-то важное. Но можно было ожидать, что найдут-то как раз его. И доктор улыбнулся: забавно будет, если расправятся с ними не ведьмы, а полиция – арестует за вторжение в частную собственность. И чтобы отвлечься от этих мыслей, он решил поговорить с Ракелью:

– Ты вот сказала недавно, что поэты опасны. Но Шекспира, например, частенько декламируют в театрах по всему миру, и ничего не происходит…

Девушка, только что доставшая сверху несколько книг и пролистывавшая их, обернулась к Бальестеросу. Доктор едва удержался, чтобы не задрожать. «Бог ты мой, как же красива!»

Утром ему довелось увидеть ее обнаженной. Доктор уступил ей свою постель, поскольку комната его дочери была еще не полностью отмыта от крови, а сам улегся на диване, но, поднявшись уже около полудня, он вынужден был заглянуть в свою спальню, чтобы взять кое-что из одежды. Он открыл дверь, и полоска света пробежала по кремового цвета простыне, голым ногам, округлостям ягодиц, согнутой руке и рассыпанным по подушке черным волосам. Девушка спала, подложив левую руку под щеку, правая откинулась на бедро. Груди мягко вздымались в такт мерному дыханию, подобно облакам. Бальестероса бросило в жар. Ему и в голову не приходило, что она может спать без одежды. Смотреть на нее он считал предосудительным, но глаз отвести не мог. Он никогда не видел такой прекрасной женщины и даже не подозревал, что такие бывают. Она не была похожа ни на одну реальную женщину, которую ему приходилось где-либо видеть, даже в кино. Это было какое-то странное, сверхъестественное создание. «Ведьма, быть может». Он еще какое-то время не отрывал от нее взгляда, а потом вдруг испугался, что случайно разбудит ее и она узнает, что он ее разглядывает. Он поспешно схватил свои вещи и быстро вышел.

И это непрошеное воспоминание заставило доктора сглотнуть, пока она отвечала на его вопрос, все еще стоя на стуле:

– Актеры не умеют правильно декламировать стихи власти. И тем не менее всегда происходит что-то , даже если и малозначительное. Иногда, по чистой случайности, стихи читаются почти правильно. Но поскольку это выходит случайно, эффект обнаруживается в другом месте и в другое время…

Доктор, как ему показалось, понял. Это как взяться разбирать детонатор, не зная толком, как он устроен и для чего предназначен: может, у тебя никогда не получится произвести взрыв, может, ты его дезактивируешь, но может выйти и так, что бомба взорвется прямо у тебя в руках.

– Какого рода эффекты?

– Почти всегда что-то ужасное: эпидемия, землетрясение, убийство…

Тут Бальестеросу пришла в голову одна мысль.