Ник Кейв - Смерть Банни Манро

— Восстанавливающий крем с лепестками розы обладает прямо-таки чудодейственной укрепляющей силой, — говорит Банни. Он сидит на обитом ситцем диванчике в гостиной скромного, но опрятного дома в Овингдине. Он ужасно устал, буквально выбился из сил и вдобавок ко всему испытывает мистический страх. Ему начинает казаться, что, как только он берется за работу, внутри и вокруг него происходит нечто такое, что совершенно ему неподвластно. Он чувствует себя так, будто играет “третий труп слева” в чьем-то чужом кино, в котором все разговаривают на несинхронизированном марсианском языке, а субтитры — на монгольском или на каком-то еще таком. Банни становится все труднее разобраться в том, кто же тут первый “труп слева”. Утренний оптимизм сменился трезвой оценкой положения: Банни, если говорить кратко, по уши в дерьме. К тому же не так-то просто свыкнуться с мыслью о том, что его жена (и это весьма вероятно) наблюдает за ним из мира мертвых, и поэтому ему следует как минимум стараться вести себя прилично. А это практически невозможно, потому что сидящая перед ним женщина — некая мисс Шарлотта Парновар — оказывается абсолютной, прожженной блудницей и посылает ему настолько мощные и недвусмысленные сигналы, что Банни начинает казаться, будто он видит искры, мечущиеся туда-сюда между ними. Банни, надо заметить, всегда считал себя чемпионом среди проводников электричества, и сейчас, пока он втирает лосьон в электростатические руки Шарлотты, в его зебровых трусах начинает вздыматься шпиль, или, там, воздухораспределитель, или молниеотвод.

— Этот крем, богатый коллагеном и эластином, способен увеличить содержание влаги в коже на двести процентов, — говорит Банни.

— Да что вы? — с придыханием произносит Шарлотта. У нее непривычно высокий лоб, который (и в этом есть что-то сексуальное) лишен какого бы то ни было выражения, вот только прямо посередине расположилась странная сухая киста, похожая на белую ракушку. Верхняя губа Шарлотты покрыта еле заметным пушком, а жесткие, убитые перекисью волосы убраны назад и прикреплены к затылку металлической заколкой. Сделано это с такой ожесточенностью, что ее чуть насмешливые глаза растянуты в стороны. Шарлотта сидит напротив Банни на таком же ситцевом диванчике. На ней свободные шортики и розовая хлопковая майка, туго натянутая на большой подушкообразной груди. На шее у Шарлотты висит серебряная цепочка с крошечным кулоном со стразами, и кулон этот кажется сверкающим сокровищем, выброшенным на коралловый риф. На дальней стене висит рама с кадром из какогото вест-эндского мюзикла, а на противоположной стене — репродукция автопортрета Фриды Кало: художница одета в цыганский наряд и держит в руках маленькую коричневую обезьянку. На самодельном журнальном столике из прессованного кирпича и дымчатого оргстекла лежит чемоданчик Банни с образцами, а рядом стоит совершенно неуместная здесь ваза с выдохшейся ароматической смесью сухих цветов. Банни выдавливает еще немного лосьона в ладони Шарлотте, после чего растирает их и подергивает ее за пальцы. — Его уникальные заживляющие свойства проникают глубоко в кожу, от чего ваши руки становятся мягкими и… буквально купаются в блаженстве, — говорит он и видит (если совсем слегка наклониться вбок) сквозь приоткрытую штанину шортов Шарлотты, как мышца на внутренней стороне ее бедра подпрыгивает и сокращается. Пальцы у Шарлотты тонкие, сильные и хорошо смазанные, и, сжимая и разжимая их, Банни думает о том, что ее вагина совсем близко — стоит только протянуть руку. — Это… э-м-м… просто удивительно, — говорит он. — Не сомневаюсь, — отвечает Шарлотта. В ее голосе слышны суперсексуальные мужские нотки, и Банни на секунду впадает в панику, но вскоре понимает, что это глупо: будь она лесбиянкой, она бы не сидела тут с ним и не позволяла ему проделывать все эти штуки с ее руками, поэтому он успокаивается, вдавливает большой палец ей в ладонь и медленными круговыми движениями втирает крем в кожу.

— Проводились тесты, — говорит Банни и делает упор на последнем слове, удлиняя его и смягчая.

— Какие такие тесты? — спрашивает Шарлотта, повторяя его интонацию и как будто бы слегка над ним посмеиваясь.

— Научные, — поясняет Банни.

— М-м-м… — восхищается Шарлотта, и Банни замечает в уголке ее рта неявную и немного язвительную улыбку.

— Да. С запястьями этот крем тоже творит чудеса, — говорит он, перемещая ладони выше и ощущая под пальцами твердые рифленые мышцы ее предплечий. Шарлотта закрывает глаза.